Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

– Мэйв, – окликает он, и я оборачиваюсь. – Знаю, что я, наверное, не лучший советчик, и ты считаешь меня придурком, и… черт, ты абсолютно права, но, если расскажешь, что случилось с моим братом, может, я смогу помочь. Он мне ничего не говорил. Если честно, мы почти не общаемся в последнее время, но я знаю его лучше всех.

Как бы мне хотелось знать, какими были их отношения до всего этого – до Райли, до выходок Луки и всего остального. Наверняка между ними была особая связь. Скорее всего, они были неразлучны.

– На самом деле, тут не в чем помогать, – признаюсь я, смеясь, хотя мои глаза снова наполняются слезами. – Он сказал, что видит во мне только друга. И мне… сложно это принять.

Мне даже стыдно произносить это вслух. Я жду, что Лука отчитает меня за то, как я жестоко с ним обошлась, скажет, что Коннор не обязан что-то чувствовать ко мне.

Вместо этого он удивленно моргает.

– Дай-ка я уточню. Вы с ним были вместе, – подытоживает он.

– Ага.

– А потом он сказал, что не хочет ничего серьезного?

– Именно.

Он открывает рот, но тут же закрывает его.

Не произнеся ни слова, он поджимает губы.

– Ты меня убьешь.

И тут я начинаю подозревать худшее.

– Что ты натворил?

– Для начала хочу сказать, что очень тебя ценю как человека. Ты милая, приятная, замечательная. Я говорил, как тебе идут эти растрепанные пучки, которые ты всегда делаешь? Они определенно очаровательны.

Я медленно приближаюсь к нему:

– Лука, что ты сделал?

– Возможно, вскоре после твоего приезда у нас с Коннором состоялся… разговор.

И тут до меня доходит.

– Ты сказал ему не начинать со мной ничего серьезного?

– Не совсем. Я просто сказал, что… не стоит так сильно увлекаться тобой, когда мы не уверены, забыла ли ты своего бывшего. Если он с головой окунется в ваше общение, а ты не разделишь его чувств, ты можешь разбить ему сердце. Это было до того, как я узнал тебя и понял, насколько тебе идут эти пучки, конечно.

Я замираю как вкопанная. Не могу поверить.

– Так вот в чем дело, – шепчу я.

– Выходит, все-таки это моя вина. Какой сюрприз, да?

– Нет, это не твоя вина. – Нечестно будет взваливать на него ответственность за случившееся. Я снова иду по коридору. – Это ничего не меняет.

Лука тут же реагирует и бросается преграждать мне путь.

– Как это не меняет? Не глупи. Это меняет все. Мой брат без ума от тебя.

– Он уже не ребенок и способен сам принимать решения. Неважно, что ты ему сказал. Это он решил меня отвергнуть.

– Мы говорим о человеке, который до прошлой субботы ни разу не проводил с девушкой наедине больше двух часов подряд. Дай ему шанс. – Я пытаюсь войти в свою комнату. Он мешает мне, загораживая дверь. – Знаешь, что мы сейчас сделаем?

Я нетерпеливо смотрю на него.

– Что?

– Во-первых, ты зайдешь туда и выставишь Нору из моего дома.

– Я не собираюсь никого выставлять.

– Ладно, тогда придется взять ее с собой. Потому что хорошая новость в том, что раз во всем случившемся отчасти виноват я, то я и знаю, как все исправить. – Теперь он наконец отходит, пропуская меня. – Одевайся. Меняем планы. Мы едем на вечеринку.

На лицевой стороне – фотография груды камней у подножия утеса, погруженных в кристально чистые воды озера, в тайном уголке национального парка «Нууксио». Вокруг – раскидистые деревья, полевые цветы, нетронутая природа.

Фотограф делает несколько снимков, пока не остается довольна результатом, а затем направляется к следующей цели.

19

Мэйв

Спустя полчаса мы втроем сидим в семейной машине: Лука за рулем, Нора сзади, а я на пассажирском сиденье.

– Все равно не понимаю, зачем было ее брать, – ворчит Лука.

Нора устроилась посередине и заплетает челку в два крошечных хвостика по бокам головы.

– Кому-то же придется присматривать за Мэйв, когда ты решишь отключиться.

– Очень смешно.

Нора улыбается ему дьявольской улыбкой, а он, закатив глаза, сосредотачивается на дороге. По мере того как мы отдаляемся от поселка, мое волнение растет. Я украдкой одергиваю тонкую ткань, прикрывающую мои бедра. Нора уговорила меня надеть то самое облегающее черное платье, в котором я так и не появилась в вечер концерта, и мне уже начинает казаться, что это была плохая идея.

А если добавить к этому мои сомнения в способности Луки оставаться трезвым сегодня вечером, становится еще хуже.

– Откуда мне знать, что ты не напьешься и не бросишь нас здесь? – напрямую спрашиваю я. И не только потому, что он взялся быть нашим водителем (в крайнем случае, я всегда могу забрать ключи и сама отвезти машину обратно), но и потому, что волнуюсь за него. Возможно, позволить ему затащить меня в паб или куда он там собрался было не самым разумным решением.

Коннор меня убьет, если что-то случится и он узнает, что это моя вина.

– Я не буду пить, – уверяет он меня.

Ну да. Что-то здесь не так.

– Нам стоит вернуться домой.

– Мэйв, я серьезно. Сегодня я – последнее, о чем тебе стоит беспокоиться. – Видимо, заметив мои сомнения, он вздыхает и лезет во внутренний карман куртки. – Ладно. Держи. – Он протягивает мне бумажник и маленькую металлическую фляжку.

– И что мне с этим делать?

– Сохрани до возвращения домой. – Видя, что я не двигаюсь, он нетерпеливо сует их мне. – Так ты будешь уверена, что я не сорвусь. Давай, бери уже.

Нора, похоже, в таком же недоумении, как и я. Все еще с некоторой неохотой я беру обе вещи и тут же ощущаю холодный металл фляжки под пальцами. При виде нее мне сразу вспоминается окровавленное лицо Луки после драки с тем незнакомцем в вечер концерта.

Я действую импульсивно.

Опустив окно, я выкидываю эту чертову штуковину как можно дальше.

– Какого хрена ты творишь?! – Лука тормозит так резко, что мы с Норой едва не вылетаем вперед. – Я сейчас выйду и найду ее.

Сурово смотрю на него.

– Если ты это сделаешь, клянусь, я больше никогда с тобой не заговорю.

Сердце все еще колотится от испуга. Но я не отвожу взгляд, когда его разъяренные глаза встречаются с моими. Лука ругается сквозь зубы и снова заводит машину.

– Держи чертов бумажник, – огрызается он, – или я за