Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

Доброжелательность Эддисон сначала удивляет меня, но я тут же одергиваю себя: на самом деле у меня никогда не было проблем с этой девушкой. Она мне не соперница. И не была бы ею, даже если бы интересовалась Коннором. Честно говоря, я готова поспорить, что Лука прав и мы могли бы даже подружиться.

Как же сложно избавляться от всех этих нелепых предубеждений, что сидят внутри.

– Передай ей спасибо, пожалуйста.

– Конечно. И еще скажу, чтобы убрала свои грязные лапы от Коннора, – злорадствует Лука.

Я раздраженно бью его по руке, пока он не сморозил какую-нибудь глупость.

Услышав имя парня, Эддисон, которая понятия не имеет, о чем речь, указывает большим пальцем на столик.

– А. Ты не поверишь, что она только что рассказала.

– Ты невыносим, знаешь?

– Она сказала, что Коннор много рассказывал ей о тебе… И что он сидит там, если ты захочешь подойти. Яснее некуда, малышка Мэйв. Хочешь, скажу ей, как ты рада узнать, что нет причин ее ненавидеть?

Я уже готова послать его к черту, как вдруг рядом появляется запыхавшаяся Нора.

– Я тут. Не нашла Сэма. Наверное, он сегодня не работает. – Вдруг она замечает Эддисон, та все еще держит Луку за руку. – Ого. А ты кто?

– Эддисон, – представляется та.

– Эддисон. Ясно. Приятно познакомиться. – Нора поворачивается ко мне. – Идем танцевать?

Она тащит меня на танцпол, не дожидаясь моего согласия.

Мы пробираемся сквозь море людей к центру зала. Оказавшись там, Нора, не выпуская моей руки, кружится, не переставая подпрыгивать и подпевать. Я никогда не любила танцевать на вечеринках. Когда я жила в Майами, то обычно торчала с Майком на диванах, пока он болтал со своими друзьями. Точнее, с нашими друзьями. Или кем они там были. Я никогда не чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы позвать их потанцевать. И никогда не была настолько уверена в себе, чтобы отправиться на танцпол одна. Сегодня с Норой все по-другому.

Она отпускает мою руку, и хотя поначалу мне непривычно, вскоре я ощущаю легкость. Я прыгаю и танцую с ней так, будто от этого зависит моя жизнь, и впервые за долгое время, как сказал Лука, думаю только о том, чтобы хорошо провести время. Жаль, что я не поняла раньше, как здорово, когда у тебя есть подруги. Мы с Майком были неразлучны. Его круг общения стал и моим. Я была настолько сосредоточена на нем, так старалась быть той, кем он хотел меня видеть, так помешалась на попытках соответствовать его стандартам, что даже не осознавала, как отказываюсь от важной части себя – той, что просыпалась, только когда мы были порознь.

Эта часть проявилась, когда я уехала. Это она смеется и танцует с Норой. Она сплетничает с Лией до глубокой ночи. Она сейчас слышит грохочущую музыку из колонок и не перестает кружиться, кружиться, кружиться и кружиться.

Нора подходит ко мне.

– Кажется, ты кое-кому приглянулась… – поддразнивает она меня.

Мой первый порыв – обернуться к Коннору. Но прежде чем я успеваю это сделать, в поле зрения появляется кто-то другой.

А. Вот она о чем.

– Нет, извини, – только и отвечаю я.

Не знаю, говорит ли он по-английски. Увидев, как Нора пожимает плечами, он, кажется, понимает намек и уходит. Я собираюсь обернуться, чтобы проверить, наблюдает ли за нами Коннор, стало ли ему веселее с друзьями или он все такой же угрюмый. Но, повернувшись, обнаруживаю, что его уже нет за столом.

Через мгновение я замечаю его – он направляется к выходу.

Нора мягко подталкивает меня:

– Давай же, иди. Не волнуйся за меня.

Мотаю головой, не сводя с него глаз:

– Я не брошу тебя одну.

– Я недолго пробуду в одиночестве, – смеется она и снова легонько подталкивает меня. – Все будет хорошо. Я живу рядом. Когда мне станет скучно, я пойду домой. В крайнем случае здесь еще Лука. Даже не думай возвращаться.

Дважды повторять не нужно – ноги уже сами несут меня.

– Спасибо! Ты просто чудо.

Она делает шутливый поклон.

– Все во имя любви.

Пробираясь сквозь толпу, я теряю Коннора из виду. Ругаюсь себе под нос и, когда наконец оказываюсь в коридоре, почти бегом бросаюсь к выходу. На парковке холодный воздух обжигает легкие. Стук каблуков эхом разносится по лестнице – именно он и выдает мое присутствие Коннору, который уже направляется к своей машине.

– Теперь ты решила поговорить со мной?

– В чем дело? – спрашиваю я, ускоряя шаг, чтобы догнать его.

Он по-прежнему не оборачивается.

– Ни в чем, Мэйв. Возвращайся на вечеринку. Я еду домой.

– Не похоже на «ни в чем». – Наконец-то мне удается обогнать его.

Я встаю перед ним, преграждая путь. Коннор смотрит мне в глаза, и от одного этого взгляда мое сердце начинает колотиться быстрее.

– Маркус весь вечер спрашивает, все ли со мной в порядке.

– Ну так это же понятно. Вы друзья, он беспокоится о тебе.

– К нему приехал парень. Для них это должен быть особенный день. А я все порчу, черт возьми.

– Не неси чушь.

– Забудь. Ты не… твоей вины здесь нет. Просто я устал. Возвращайся к остальным. – Он обходит меня, продолжая путь. – Поговорим завтра. Я хочу домой.

– Я пойду с тобой, – заявляю я и иду следом.

– Не стоит. Похоже, ты отлично проводила время там внутри.

И эта горечь в его голосе вдруг помогает мне все осознать.

– Ты ревнуешь, – обвиняю я его.

Коннор останавливается у пикапа, ища ключи. Изо всех сил он старается не встречаться со мной взглядом. Одного его поведения достаточно, чтобы понять – я права.

Я возмущенно фыркаю. Не могу поверить.

– Мы разговаривали от силы полсекунды. Я сказала ему проваливать.

– Это не мое дело.

– Знаешь что? Даже если бы я захотела с ним потанцевать или поцеловаться, у тебя нет никакого права ревновать. И уж тем более злиться. Напомню – ты сам этого хотел.

– Ты права. – Он открывает дверцу. – Делай что хочешь.

– Ты ведешь себя как придурок.

Коннор залезает в пикап, с грохотом захлопывает дверь и заводит мотор. Я издаю громкий стон. Стоило бы прислушаться к гордости, вернуться в паб, а он пусть катится к черту.

Но вместо этого я забираюсь на пассажирское сиденье.

– Я же сказала, что еду с тобой. – Захлопнув дверь, пристегиваюсь.

Коннор молчит. И не трогается с места, позволяя тишине окутать нас, пока я сижу, скрестив руки и уставившись в окно.

Через несколько секунд он спрашивает:

– А как же мой брат?

– Он