Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

Я раздраженно оборачиваюсь. Мы впервые встретились с тех пор, как я с Коннором вернулась из «Нууксио»; наверное, он был где-то в доме, но не появлялся ни на обед, ни на ужин и не горел желанием со мной поговорить. Лучше бы все так и оставалось.

От одного взгляда на него я вспоминаю, как тот звонок задел Коннора, и внутри меня все закипает от злости.

– Может, расслабишься немного? Нечестно отыгрываться на мне за то, что у вас там случилось с братом. Я просто заблудшая душа, которой нечем сегодня заняться.

– Лука, я не шучу. Оставь меня в покое.

– Мне правда интересно. Что произошло-то? Ты замутила с ним и поняла, почему Эддисон так быстро заскучала? – От этого имени я цепенею. – Я слышал ваш разговор. Но ты зря переживаешь. Уверен, она спрашивала про меня, а не про Коннора. Мы переспали сразу после того, как они расстались.

– И ты этим гордишься. – И почему я вообще удивляюсь?

Лука пожимает плечом:

– Эддисон осталась довольна.

– Ты омерзителен.

С меня хватит. Я снова иду по коридору. Но, к сожалению, даже так мне не удается от него избавиться.

– Ладно, если серьезно, что все-таки произошло? – Не отстает он. – Еще неделю назад вы были без ума друг от друга, что, честно говоря, довольно…

И тут я не выдерживаю.

Я резко поворачиваюсь к нему:

– Ты. Ты произошел.

Лука замирает на месте, ошарашенный переменой в моем тоне, и пытается удержать улыбку на лице.

– Бедняжка Мэйв. Неужели ты втюрилась в меня?

– Знаешь, что случилось в прошлую субботу, когда ты надрался до потери сознания? – Я наступаю, игнорируя его слова. – Когда Маркус нашел тебя в том мерзком баре, где ты поцапался с официанткой, и позвонил Коннору спросить, что, черт возьми, с тобой делать.

– Это не моя вина. Я сказал ему не звонить. Я не хотел никого беспокоить. К тому же я не так уж и много выпил, – защищается он. – Это Маркус испортил вам поездку, когда решил впутать в это Коннора. Хоть ты и не веришь, но я правда забочусь о своем брате.

– Ага. – Меня так и тянет рассмеяться. Как можно быть настолько лицемерным? – Ты прав, я не верю.

– Ты несправедлива.

– Я несправедлива? – фыркаю я. – Как банально. Сначала напортачишь, а потом хочешь, чтобы я поверила, будто в глубине души ты переживаешь за Коннора. Извини, но я уже попадалась на эту уловку. Теперь-то я наконец поняла – ты думаешь только о себе.

Лука сжимает кулаки:

– Ты понятия не имеешь, что я для него делаю.

– Да неужели? Давай-ка подведем итоги. – Стараясь сохранять спокойствие, я ставлю стаканы на столик в коридоре и подхожу к нему. – Ты не даешь Коннору просто жить. Стоит ему уехать со мной на одну ночь, как тут же нам звонят, потому что ты опять нажрался и его друзья не знают, что с тобой, на хрен, делать. И тогда он уже не может не волноваться – в порядке ли ты, не ввязался ли в очередную драку, не допился ли до чертовой алкогольной комы. Вот это действительно несправедливо. Вот что ты для него делаешь. Надеюсь, Коннор скоро поймет, что ты просто эгоист, и пошлет тебя куда подальше. Ты даже родителей держишь в неведении, не позволяя им хоть часть этого груза с него снять, черт подери.

– Мой брат не в ответе за мои поступки. – Лука застывает как статуя.

– Нет, не в ответе. И как же я хочу, чтобы он наконец это понял.

– Какого черта вас вообще волнует, что я делаю со своей жизнью? Никто не просил его переживать.

Я недоверчиво качаю головой. Сколько ни объясняй, он никогда этого не поймет.

– Ты настолько зациклен на саморазрушении, что не замечаешь, как затягиваешь в эту воронку других. А я так устала… устала видеть, как он тонет и не дает никому себе помочь.

Глаза щиплет. Я вытираю их рукавом и наконец решаю вернуться в свою комнату.

– Мэйв, – окликает меня Лука.

– Отстань. Как же я хочу свалить отсюда.

Он хватает меня за руку.

Слезы застилают глаза.

– Пусти меня. – Я пытаюсь вырваться. Не выходит. – Я сказала, пусти! – Но голос предательски дрожит.

Лука вздыхает, пресекая мои попытки освободиться, и не успеваю я опомниться, как уже утыкаюсь носом ему в грудь, а его руки крепко обнимают меня.

И я не выдерживаю.

Я окончательно срываюсь.

Все, что случилось за эти дни – то, что мы с Коннором почти не разговариваем, что разрушили все, что было между нами, что Лука продолжает гробить себя, вся эта неуверенность, которая не отпускает меня ни на минуту, – это выше моих сил. Лука упирается подбородком мне в макушку и дает выплакаться. В такие моменты я его ненавижу. Но он все еще мой друг, и я волнуюсь за него. За них обоих.

Как же меня достала вся эта ситуация.

– Прости. Ты права. Я козел, – бормочет он, не отпуская меня. – Но что натворил мой брат, раз ты в таком состоянии? Вообще-то это я из нас двоих всегда был плохим. Он не должен доводить тебя до слез.

Я молчу. Не могу говорить – голос снова меня подведет. Ненавижу показывать свою уязвимость другим. Лука гладит меня по спине. Его движения какие-то механические, словно ему ужасно неловко. Кто бы мог подумать, что в критический момент даже простые объятия станут для него испытанием?

– Пожалуйста, лучше злись на меня, – тихо говорит он. – Я предпочту крики мокрой футболке.

Невольно усмехнувшись, я отстраняюсь и, опустив голову, вытираю глаза рукавом.

– Прости. Я… действительно была несправедлива к тебе. Просто в голове слишком много всего. – Это, конечно, не оправдывает мою вспышку. Я поднимаю глаза на него. – То, что случилось между мной и Коннором, не твоя вина.

– Надо же. Впервые слышу такое в свой адрес.

– Это сложно. И насчет того другого, не…

– Все нормально, – перебивает он. – Забыли.

Видно, что он предпочитает не возвращаться к этой теме. Я невольно чувствую укол вины – не только из-за того, что наговорила, но и каким образом это сделала. Не лучший способ помочь. Я слишком долго держала все эти болезненные эмоции в себе, вот и сорвалась, не думая о последствиях.

– Мне пора возвращаться, а то Нора уже, наверное, гадает, куда я пропала, – нарушаю тишину.

Услышав это, Лука морщится:

– Ты приглашаешь ее, только чтобы помучить меня.

– Я приглашаю ее, потому что она моя подруга.

– И немножко чтобы помучить меня.

– Да. Извини.

– Я так и знал.

Мы улыбаемся