Цена (не) её отражения - Тория Кардело

Они заказали пиццу — одну с ветчиной и грибами, другую с четырьмя сырами. Потом долго спорили, какой фильм посмотреть, и в итоге остановились на какой-то нелепой комедии. Устроились на кровати — достаточно просторной, чтобы не прижиматься друг к другу, но достаточно узкой, чтобы ощущать тепло тела другого человека.

Было что-то бесконечно уютное в этой простой ситуации — они вдвоём, фильм, пицца, дождь за окном. Никаких зеркал, никаких иллюзий, никакой Ткани Снов. Только они и этот момент.

Они смеялись над нелепыми сценами, комментировали особенно абсурдные моменты, и с каждой минутой атмосфера становилась всё более непринуждённой.

В один момент Роман положил руку на её плечо — легко, словно проверяя реакцию. Аля подвинулась чуть ближе, так, что теперь их плечи соприкасались.

Когда Роман повернулся к ней, их лица оказались так близко, что она могла разглядеть тонкие прожилки в его голубых глазах. Время замедлилось.

— Я правда рад, что ты пришла, — сказал он тихо.

Вместо ответа Аля подалась вперёд и поцеловала его. Поцелуй получился неуклюжим — она торопилась, слишком нервничала. Но Роман не отстранился, наоборот, его рука скользнула на её затылок, пальцы запутались в волосах, и он ответил на поцелуй — нежно, терпеливо, словно у них было всё время мира.

Аля закрыла глаза, позволяя себе полностью погрузиться в ощущения мягкости его губ, его дыхания — прерывистого, с лёгким привкусом мяты. Она чувствовала его ладонь на своей шее, его пальцы, поглаживающие кожу за ухом, и от этих прикосновений по всему телу разливалось приятное тепло.

Фильм продолжал играть, но теперь он был лишь фоновым шумом. Они целовались долго, не торопясь, привыкая к новым ощущениям. Когда они наконец оторвались друг от друга, Алю охватило лёгкое головокружение, словно ей не хватало кислорода.

— Ты невероятная, — прошептал Роман, глядя на неё так восхищённо, что внутри всё сжалось от сладкого трепета.

— Даже когда не умею целоваться? — попыталась пошутить Аля, хотя голос дрожал от волнения.

— Особенно тогда, — улыбнулся он. — В этом есть что-то… настоящее.

Его рука скользнула по её шее, по плечу, задержалась на ключице. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение, но от него по коже побежали мурашки.

— Можно? — спросил он, касаясь края её свитера.

Аля замерла. Внутри всё сжалось от внезапного страха.

«Он увидит. Увидит, какая я на самом деле. Не в мире снов, где я была идеальной, а здесь. Мой жир, складки, растяжки…».

Но другая часть её личности, уставшая постоянно прятаться и бояться, хотела быть увиденной и принятой такой, какая она есть.

— Да, — это короткое слово далось ей труднее, чем любое другое в жизни.

Роман медленно, очень медленно потянул свитер вверх. Аля подняла руки, помогая ему. Ткань скользнула по телу и отлетела куда-то в сторону. Она осталась в простом белом лифчике, чувствуя себя одновременно уязвимой и странно свободной.

Аля не смела поднять глаза, боясь увидеть в его взгляде разочарование или, ещё хуже, жалость. Она знала, как выглядит — с этими мягкими боками, с широкими плечами, с полными руками.

— Аля, — в тихом голосе Романа внезапно прозвучало благоговение. — Посмотри на меня.

Она подняла глаза, встречаясь с его взглядом — от увиденного сердце едва не выпрыгнуло из груди. Никакого разочарования, никакой жалости — только восхищение, желание и что-то ещё, чему она не могла дать имя.

— Ты прекрасна, — он говорил так искренне, что невозможно было не поверить.

Его ладонь осторожно коснулась её плеча, скользнула вниз по руке, оставляя за собой дорожку мурашек.

— В мире снов, — продолжил он, — всё идеально, но безжизненно. Как пластиковые цветы — красивые, но мёртвые. А ты… ты живая. Тёплая.

К глазам Али подступили слёзы. Всю жизнь она ненавидела своё тело, стыдилась его, пряталась от зеркал и чужих взглядов. А теперь Роман смотрел на неё, как на произведение искусства.

— Я боялась, — призналась она тихо. — Боялась, что ты разочаруешься, когда увидишь меня… такой. Не ту идеальную версию из снов.

— Никогда, — он покачал головой. — Та девушка из снов — просто фантом. А ты — это ты. Со всеми твоими мыслями, чувствами, страхами, мечтами. С этой родинкой на шее, — его палец коснулся маленького тёмного пятнышка чуть ниже уха, — с этими веснушками, — он провёл ладонью по её коже, усыпанной бледными крапинками, — с этим взглядом, в котором целая вселенная.

Аля не выдержала — слёзы потекли по щекам, но теперь не от стыда или боли. Это были слёзы облегчения, освобождения от оков, которые она сама на себя надела.

Роман осторожно вытер большим пальцем влагу с её щеки:

— Почему ты плачешь?

— Я не от грусти, — улыбнулась Аля сквозь слёзы. — Я просто… Я никогда не думала, что кто-то сможет увидеть меня так.

Он наклонился и поцеловал её — нежно, благоговейно, словно она была чем-то хрупким и бесконечно ценным. Аля обвила руками его шею, притягивая ближе, впитывая его тепло, его запах, его дыхание.

Поцелуй становился всё глубже, всё требовательнее.

Руки Романа скользили по её плечам, спине, бокам, оставляли за собой дорожки мурашек.

Она потянула за край его футболки, желая почувствовать его кожу так же, как он чувствовал её. Роман помог ей, стягивая ткань через голову. Теперь они оба были наполовину обнажены — она в лифчике, он без футболки.

Аля провела ладонями по его груди, ощущая тепло кожи, твёрдость мышц под ней; разноцветные ноты и созвездия с Ткани Снов всё ещё чуть заметно проступали на его теле и, казалось, начинали слегка светиться от прикосновений. Роман не был накачанным, как модели с обложек, но казался поджарым, сильным.

Их губы снова встретились — на этот раз поцелуй получился более жадным, более страстным. Тело отзывалось на каждое прикосновение — жаром, дрожью, желанием быть ещё ближе.

Роман осторожно опустил её на подушки, нависая сверху, но не давя своим весом. Его глаза потемнели от желания, но в них читалась и осторожность, и забота.

— Мы будем делать только то, что комфортно для тебя.

Аля кивнула, чувствуя бесконечную благодарность за это понимание. Она не была готова к большему, не сегодня, но происходящее между ними уже было таким прекрасным, таким волнующим, что перехватывало дыхание.

Его губы скользнули по её шее, оставляя дорожку лёгких поцелуев от уха до ключицы. Аля закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям.

— Знаешь, — прошептал Роман между поцелуями, — если бы мне месяц назад сказали, что я буду прогуливать школу с самой интересной девушкой Зимнеградска, я бы не поверил.

— Самой интересной? — Аля открыла глаза, и