Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

Не удостоив меня даже взглядом, он ныряет внутрь.

Приливы, я тону.

Может, поспать снаружи?

Небо грохочет в ответ, будто смеется надо мной.

Закусив губу, я ползу следом за ним.

Не потому, что хочу быть рядом, а потому, что шторм приводит меня в ужас. И потому, что, несмотря ни на что, он — единственное безопасное место, которое у меня осталось.

Глава 68



Я задыхаюсь от запаха дыма и хвои.

Мы забились в эту палатку, как сухие дрова, ожидая искры, которая превратит все в пожар. Зев с его проклятым, массивным, мускулистым телом занимает все пространство, а я жмусь к стенке, свернувшись калачиком.

Капли дождя барабанят по холсту, становясь все громче. Все быстрее. Я глубоко, прерывисто вдыхаю, готовясь к неизбежному.

Гром сердито, беспощадно грохочет. Я прикусываю губу, чтобы сдержать стон. На языке расплывается медный вкус крови. Зев за моей спиной замер мраморным изваянием — кажется, он даже не дышит. Дождь припускает сильнее, злобно стуча по тонкой ткани: кап, кап, кап. Если я закрою глаза, может, этот ритмичный шум убаюкает меня прежде, чем гроза наберет силу?

Ледяной взгляд отца, за которым полыхают молнии.

Глаза распахиваются, с губ срывается резкий вздох.

Вспышка молнии на мгновение заливает палатку светом. Руки дрожат.

Приливы, только не здесь. Только не сейчас.

Не при нем. Нельзя, чтобы он видел мою слабость.

Очередной раскат грома разрывает небо, и я зажимаю рот ладонями, приглушая жалобный всхлип.

Зажмуриваюсь. Словно это может меня защитить.

Темно, лишь под дверью пробивается полоска света.

— Мама? — мой детский голосок дрожит от слез.

Я крепко сжимаю кулаки, деревянный олень впивается в ладони. Подарок отца.

Отец.

Яростный и непрекращающийся гром сотрясает небеса.

Но стук сердца в ушах еще громче.

Снова вспышка, угроза пульсирует под закрытыми веками.

Далекий гул голосов. Крики. Один из них принадлежит отцу.

Громкий вопль… и тишина. Металлический смрад смерти.

Это был мой отец.

Отец.

Грубые руки вытаскивают меня из шкафа.

Сдавленный хрип вырывается из горла.

Я не могу дышать. Легкие расширяются и сжимаются, но что-то не так, что-то ужасно неправильно. Мне не хватает воздуха.

Я пробую снова, задыхаясь и хрипя…

Зев за спиной вполголоса цедит проклятия.

Тихий шорох, и его рука ложится мне на талию, притягивая вплотную к его груди.

Глаза широко открываются.

Я в палатке. С ним. Не в шкафу. Сейчас не та ночь.

— Что… что ты делаешь? — хриплю я.

— Отвлекаю тебя. — Его голос звучит жестко, но рука, скользящая по животу, нежна. — Подними голову.

Я повинуюсь, и он подкладывает вторую руку мне под голову так, что мой висок покоится на его бицепсе. Его твердая грудь прижимается к моей спине, дыхание обжигает шею.

Мне бы оттолкнуть его. Я должна его ненавидеть. Но тепло его тела и отчаянное желание безопасности поглощают меня, выжигая любые мысли о протесте.

Гром гремит снова, и я вздрагиваю. Зев сжимает объятия, еще крепче прижимая к себе. Его ладонь на моем животе, тело напряжено до предела. Рваные выдохи шевелят выбившиеся пряди моих волос.

Вспышка молнии, яркая и злая.

Еще один унизительный, панический вскрик срывается с моих губ.

Глаза щиплет от слез.

Медленно его рука начинает двигаться. Пальцы неуверенно ползут выше, скользят по ребрам, замирая под изгибом груди.

— Скажи мне остановиться. — Его голос звучит хрипло, будто он наглотался песка.

Шторм отступает, и все мои чувства сосредотачиваются на нем.

Только на нем.

Я не шевелюсь, потому что если двинусь, заговорю или вздохну, он перестанет меня касаться. Его длинные, изящные пальцы поднимаются выше, и вот он уже накрывает мою грудь ладонью.

— Скажи мне остановиться, Майя, — отчаянно повторяет он, хотя его рука ласково сжимается.

Я не помню, когда он в последний раз называл меня по имени.

Низкий, томный стон вырывается у меня из груди. Я сильнее выгибаюсь, прижимаясь к нему. Его рука поднимается еще выше, оставляя обжигающий след на шее. Кончиком указательного пальца он очерчивает мои приоткрытые губы, и мне стоит огромных усилий просто лежать смирно в его руках.

Желание тугим узлом сворачивается внизу живота, животное и острое. Мне нужно больше.

Но я боюсь надавить на него, боюсь разрушить этот хрупкий момент.

Зев за спиной натянут как струна, он прерывисто дышит. Его рука скользит обратно вниз, через грудь и живот, ныряя под пояс обтягивающих штанов.

— Майя. — Его голос похож на шелест гравия, и я хочу утонуть в нем, в этом мужчине, пока каждая неровность и зазубрина не сотрет мою кожу в кровь. — Майя, скажи мне остановиться. — Его руки дрожат, будто он борется сам с собой.

Жалобный всхлип срывается с моих губ, и я трусь бедрами о него. Его рука опускается ниже, и вот его пальцы уже между моих ног. Мы оба стонем одновременно, когда он касается влаги.

Я не могу дышать.

Его умелые пальцы быстро ведут меня к краю. Дыхание горячо обжигает ухо, за спиной — стена мышц.

— Зев, — хнычу я, закусывая губу. Я близко, так близко, но не могу сорваться.

Далекий раскат грома.

Почти.

Молния, бьющая в воду.

Еще немного…

Глаза Зева, пронзающие меня ненавистью.

Его пальцы ускоряются, и я громко, отчаянно стону. Близко, близко, почти. Но этого мало.

Мне нужно…

А что, если…

Неужели он все еще…

— Хватит думать, малышка, — шепчет он, прикусывая мочку моего уха. — Кончи для меня, как хорошая девочка.

Я разбиваюсь вдребезги.

Тело содрогается в его руках, и он держит меня крепче, пока прилив наслаждения не отступает, осыпая жаркими поцелуями бьющуюся венку на моей шее.

Я обмякаю, из моей груди вырывается тихий, довольный вздох.

Его тело напрягается, и затем медленно, очень медленно, он убирает руку. Я перекатываюсь и ложусь лицом к нему, дыхание сбивчивое, пальцы нащупывают его ремень…

Его рука мертвой хваткой смыкается на моем запястье.

— Шторм стих. Спи. — Я хмурюсь, встречаясь с ним взглядом в темноте, но его глаза холодные и далекие. В них злость.

Нет.

Нет, он не может так поступить.

Он не может касаться меня, дарить удовольствие, давать надежду, а потом снова отталкивать. Словно я для него — пустое место. Возмущение вспыхивает в венах, раздувая стремительное пламя гнева. Я толкаю его, пока он не оказывается на спине. Он позволяет мне это. Прежде чем он успевает пошевелиться, я сажусь на него верхом и зажимаю его челюсть в ладонях.

— Послушай меня, —