Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

цежу я, глядя на него сверху вниз. — Я знаю, что причинила тебе боль. Я… я никогда не хотела, чтобы все так вышло. Я хотела отомстить твоему отцу, Арбинжу, за смерть матери. Но моя цель была основана на лжи. — Голос срывается. — Зев, все, что было между нами, было правдой. Клянусь Приливами, это было по-настоящему. Масло червякоры было для тебя. В лагере я лечила тебя каждую ночь, потому что не могла видеть твои мучения. А не потому, что ты был мне нужен для какой-то цели. Пожалуйста, Зев. Ты мне дорог.

Мускул на его челюсти дергается, он изучает мое лицо.

— А твой капитан? Он тебе тоже был дорог?

— Я… да. Я любила его. Но никогда не испытывала таких чувств, как к тебе. Я знаю, тебе больно от того, что ты увидел… я не виню тебя. Я не знаю, как все исправить, Зев. Я не должна была позволять ему трогать меня… я пыталась… — Я замолкаю. Приливы, все звучит совсем не так. — Зев, пожалуйста. Дай мне еще один шанс.

Его руки сжимаются на моих бедрах. Он медленно садится. Моя грудь касается его груди при каждом вдохе. Зев мучительно медленно наклоняется вперед, пока его дыхание не касается моих губ. Между нами остается всего лишь волосок.

Я зажмуриваюсь, рот приоткрывается.

— Я тебе не верю, — шепчет он мне в самые губы.

Мои глаза распахиваются.

Миг, и он отталкивает меня, отворачиваясь.

Я смотрю ему в спину, и острая, выворачивающая нутро боль пронзает грудь.

— Зачем тогда ты прикасался ко мне? — В голосе слышна тихая обида.

Пауза.

— Не мог спать под твое нытье.

С тем же успехом он мог вогнать кинжал мне прямо в сердце.

— Ты… ты назвал меня малышкой, — мой голос охрип от слез.

— У меня запястье затекло. Нужно было, чтобы ты быстрее кончила.

Я вздрагиваю. Каким-то чудом мне удается подавить рыдание. Он не шевелит ни единым мускулом, не произносит больше ни слова. Он оборвал разговор так же, как и все остальное между нами.

Слезы унижения катятся по щекам.

Я ложусь как можно дальше от него.

Проходит много времени, прежде чем мне удается уснуть.

Глава 69



Неудивительно, что просыпаюсь я в одиночестве. Гнев, должно быть, всю ночь настаивался у меня в груди — его горький вкус обжигает язык. Я пулей вылетаю из палатки и нахожу Зева: он сворачивает лагерь.

Земля гудит под моими ногами. Подскочив к нему, я яростно тычу пальцем ему в грудь. Он смотрит на меня холодно, совершенно не задетый моей яростью.

— Ты больше никогда не прикоснешься ко мне, — шиплю я. — Если снова начнется шторм, я останусь снаружи, чтобы мое жалкое «нытье» не мешало твоему праведному сну.

Зев убирает мой палец от своей груди. Я толкаю его еще сильнее.

— И при первой же возможности пойти своей дорогой я ею воспользуюсь.

Я вижу, что мои слова не достигают цели.

Его лицо ничего не выражает.

— Приливы, прокляните его до самых глубин вечного моря! — я стискиваю зубы, его равнодушие лишь подливает масла в огонь. — Если нам встретятся десять Повстанцев, которые решат выкачать из меня силу — все десять разом, — ты не вмешаешься.

Его взгляд теплеет, но лишь от ярости.

— Да ради бога, — рычит он. — Что-то еще?

— И если я решу выйти замуж за одного из них, или за всех сразу, уехать в закат и нарожать им детей, ты аннулируешь наш брак. Знаешь что, давай аннулируем его прямо сейчас.

— Валяй. — Его голос тверд, как кремень, но напряжение в уголках губ выдает что-то иное. — И если я вдруг об этом позабуду, жена, ты всегда можешь сказать мне «остановись».

— Я серьезно, — цежу я, чувствуя, как лицо заливает жаром. — Я больше не твоя забота. Ты ясно дал это понять прошлой ночью. Что бы это ни было, кем бы мы ни были, я больше не желаю быть твоей обузой.

— Наконец-то, — огрызается Зев. — Лично сдам тебя первым встречным Повстанцам.

Я делаю шаг ближе, впиваясь взглядом в его глаза.

— Ты лжешь.

Его губа дергается, обнажая зубы в диком оскале.

— Не смей, мать твою, говорить мне о лжи…

Зев резко захлопывает рот. Мгновение спустя его ладонь зажимает мне рот.

Палец у рта — единственное предупреждение, прежде чем он задвигает меня себе за спину. Он сканирует лес, его тело напряжено и готово к атаке.

— Что…

Он шикает на меня. Этот козел шикает на меня!

И тут я слышу это.

Тихий шорох ветвей, мягкий хруст листьев под ногами.

Зев напрягается и одной рукой обхватывает меня за талию, закрывая своим телом как щитом.

Он вскидывает руку, и небо темнеет — шторм готов повиноваться его воле.

Затем из-за деревьев внезапно появляется целая волна людей — больше дюжины фигур в капюшонах, темной коже и развевающихся плащах.

Повстанцы.

— Уходите сейчас же, — заявляет Зев, — и я оставлю вас в живых. — Гром рокочет зловещим эхом, словно подтверждая его слова.

Я внимательно изучаю мужчин — их руки лежат на эфесах, но никто не спешит обнажать клинки.

— Погоди. — Я обхожу Зева, заехав ему локтем в бок, когда он пытается оттащить меня назад.

— Что ты творишь? — шепчет он с убийственным взглядом. — Стой за мной.

Но я больше не собираюсь дрожать от страха. Не собираюсь прятаться.

Особенно за его спиной.

— Для того, кому я не нужна, ты слишком беспокоишься. — Не давая ему ответить, я обращаюсь к Повстанцам: — Чего вы хотите? Почему вы нас преследуете? — выкрикиваю я людям в капюшонах.

— Майя. — Кажется, зубы Зева сейчас треснут. — Ты доказала свою правоту. Но я не позволю тебе уйти с ними. А ну. Живо. Назад.

Его рука железным обручем смыкается на моем предплечье и дергает. Я врезаюсь в его бок, воздух покидает легкие, словно я ударилась о каменную стену. Колени подкашиваются от удара, и я бы рухнула, если бы не болезненная хватка Зева.

— Негоже так обращаться с женой, Виру.

Зев каменеет. Его пальцы впиваются в мою кожу.

Затем медленно поворачивает голову.

Стена облаченных в кожу Повстанцев расступается, и вперед выходит стройная фигура.

Женщина.

Он моргает. Раз, другой. Хватка на моей руке слабеет, но он не отпускает меня совсем.

Она откидывает капюшон, открывая взору темные густые косы с проседью. Ее лицо изрезано морщинами, полные губы тепло улыбаются.

Но именно ее глаза заставляют меня забыть, как дышать.

Ясные. Теплые. Материнские.

Глава 70