Боевая академия: курс-на-падения - Надежда Николаевна Мамаева

Глава 24

Реальность, словно подавившись этой фразой, выплюнула меня так, что я втянула ртом воздух и шумно закашлялась. Рефлекторно постучала себя по груди, открыла глаза и… увидела кафану, людей вокруг, город, утопавший в весне, и напротив за столом — Матильду. Она невозмутимо прихлебывала кафу. На тарелочке перед ней лежала недоеденная кифля, источая аромат сдобы. А рядом с фарфором на скатерти покоился новостной листок. Я заторможенно взяла его, пробежала глазами. «Наследник рода Рагнаров объявил о помолвке» — гласил заголовок.

Голова гудела, тело словно налилось свинцом. Я силилась понять, что такого в этой незнакомой фамилии — и не могла. Затылок ныл. Словно меня взяли за ноги и протащили головой по ступенькам.

Мир замер. Я не понимала, что происходит, но чувствовала — внутри что-то изменилось. Но что? В сознании отчетливо отпечаталось новое задание от Ио, которое только что озвучила Тиль.

— Красиво бегут, ходко… — вдруг произнесла она и указала взглядом на площадь.

Посмотрела туда.

Брюнет лихо мчался от преследователей. Вот он играючи перемахнул наш стол. Связная грациозно увернулась. Я охнула, но не от испуга. И не от притворства. Меня снова будто чем-то по макушке огрели. Это точно было не воспоминание. Тогда что? Предвидение? У меня прорезался дар пифии? Потому что казалось: я это уже видела. И знала, что произойдет дальше.

Да ну! Быть такого не могло! Помотав головой, встала, неспешно двинулась прочь и… ощутила, как меня взяли под локоть. А вот ножа, упирающегося в бок, не почувствовала. А он должен был быть… почему? Не знаю! Но должен — и все тут!

— Не кричи, я свой. Поняла? — произнес незнакомец, на котором явно была личина. Вот только почему мне казалось, что эти слова должны были прозвучать как-то иначе… А вот его еще одна фраза: — Просто сделай вид, что мы пара, пройди со мной квартал, и я тебя отпущу…

Ощущения неправильности не вызвала. Правда, чем дольше мы с этим типом шли через толпу, тем все было страннее и страннее. Я чувствовала его тепло рядом, его пальцы, сжимающие мою руку. И вроде надо было бы вырваться, но… Не просто не хотелось, не моглось. Физически.

На набережной он остановился. Ветер дул с реки, пахло водой и тиной. Где-то вдалеке кричали чайки.

— В украденном тобой кошельке ровно девять золотых. Тебе хватит на завтрашнее поступление в академию.

Мои пальцы дрогнули, кошель, который они держали, выпал, звякнув о мостовую. А тип снял личину, и я увидела глаза. Такие родные, знакомые до боли и… Я все вспомнила и поняла, откуда эта боль в затылке: меня и правда им ударяли. Только не о ступени, а о еще непрожитые дни, отматывая время назад.

— Ты смог переместиться всего на седьмицу? — выдохнула я. — А как же твоя семья?

«Неужели придется снова все проходить, воровать кубок, уворачиваться от клинка Ио», — меж тем пронеслось в мыслях… но я отставила панику: ничего, справимся. Теперь-то, зная все…

— Вообще-то на шесть лет назад… — отозвался Кернир. — Просто ждал этого дня, готовил его, чтобы мы с тобой смогли снова встретиться и я наконец смог снова…

Что именно — беглый не договорил. Но это и не нужно было. Я и так все поняла, когда мужские губы коснулись моих…

Я запустила пальцы в темные коротко стриженные жесткие волосы, наслаждаясь тем, как они упираются в ладонь, щекочут ее. Как я могла забыть эти ощущения и… Как я могла их вспомнить? Ведь чаша сохраняет воспоминания лишь того, кто ее использовал, кто наполнил ее своей кровью… Стоп. Я же оцарапала руку об инкрустацию! Вот почему меня выкинуло. Насколько, как говорится, сил и резерва хватило. Только подозреваю, что не моего.

Были еще какие-то важные вопросы, о том, откуда у Кернира столько энергии, что нужно рассказать ему о Ио… Но все их вытеснил поцелуй. Но я все же собралась с силами, духом, мыслями (хоть те и отчаянно разбегались, точно ошалелые от пульсара тараканы) и выдохнула:

— Подожди! Ст-о-о-ой!

Последнее то ли простонала, то ли тихо проорала, то ли просипела — я сама толком не поняла. Ибо куда отчетливее собственного голоса слышала сейчас пульс, который бился, кажется, прямо в барабанные перепонки. Мозги растеклись какой-то кисельной лужицей, выловить в которой что-то дельное казалось почти невозможным. А голос сорвался, кажется, дюжину раз на этой несчетной паре слов.

Но главное, у меня получилось. Кернир остановился. Правда, смотрел на меня при этом абсолютно расфокусированными, ошалевше-счастливыми глазами, в которых тьма зрачков заполнила собой всю радужку. Беглый категорически не понимал, зачем нужно медлить. Мы наконец-то вместе, живые. Что тебе еще надо, женщина?

— Что-то не так? — наконец овладев членораздельной речью, рвано произнес маг.

— Все так, но не так, — отозвалась спутанно, проглотив самое важное: нормальное объяснение.

Прокашлялась, надеясь, что хоть так обрету ясность мысли. Мысль на провокацию не поддалась и продолжала прикрываться чем-то туманным, сладким, манящим и обещающим неземное блаженство в мужских объятьях. Пришлось положить ладонь на мужскую грудь и упереться. Зря! Потому что широкая мужская грудь, вздымавшаяся под моими пальцами, была отдельным испытанием для девичьих нервов. Это была не грудь, а гранит. Офонарительная, восхитительная и очумительная! От которой… Так, Риса! Тормози!!! И Кернир тоже! Ни с места! У нас есть одно важное дело! А потом будут уже приятно-поцелуйные!

Правда, один Беглый, кажется, предпочел бы порядок поменять. Так что пришлось противостоять не только своим чувствам, но и желанию одного настырного мага. Который на все мои попытки быть взрослой, рассудительной и разумной ответил решительным поцелуем. Оный обрушился и обрушил на меня, точно лавину. Щеки, скул, ключицы, ямочка за ухом. Кажется, губы Кернира были везде. Обжигая, клеймя, дразня. Казалось, еще немного, и это не беглого нужно будет останавливать, а меня. И это будет куда сложнее. Да что там сложнее — из разряда невозможного. Так что…

— Тор-р-рмози! — прорычала я и цапнула разошедшегося брюнета за нижнюю губу.

Кернир наконец-то послушно замер. Правда, судя по его прерывистому дыханию, по тому, как он сжимал меня в своих объятьях, эта передышка ненадолго. А еще этот полный страдания и муки взгляд… Ну чисто я без ножа мученика запилила. Так и хотелось дать этому гаду и совратителю снова невинных девиц (ведь раз мы в прошлом, я снова целомудренна⁈) по шее, чтоб был серьезнее. Ну или