Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Артефакт Вайоленса с горной магией в отсутствии воли хозяина перестает удерживать щит. Я понимаю это по тому, как на нас обрушивается холод высокогорья, где и расположен заброшенный храм, свежесть морозного ветра и свет звезд. Я хорошо постарался, когда пробивался сюда: одной стены совсем нет, а остальное в разрухе.

— Нам надо возвращаться, — говорю я, едва находя в себе силы отстраниться.

Но тут до нас доносится тихий плач, больше похожий на поскуливание. Готовлю атакующее плетение, но не спускаю его, пробираясь через обломки каменных колонн и стен в темноту развалин храма.

— Нет! Не трогайте меня! — раздается писк.

Джуна?

Зажигаю световой шар, освещая крошечную каморку с погнутыми металлическими прутьями, за которой на полу лежит девушка. Бледная, взъерошенная, с испариной на лбу и сухими обескровленными губами.

— Нет, — ноет она. — Не надо…

— Ублюдок, — вырывается у меня.

Похоже, Вайоленс успел перенести в девчонку горную магию… Для себя? Ведь, как показало наше столкновение, у него нет своей магии. Или для кого-то из своих дружков?

Не скажу, что мне жаль ее. Она успела натворить много дел, но наказание должна получить по закону. Блокирую ее магию и подаю сигнал королевским дознавателям.

Алисию нахожу сидящей на одном из крупных валунов и обнимающей своего фамильяра.

— Он же не уйдет в Эфир? — поднимает она на меня глаза, полные слез, в которых отражаются россыпи звезд. — Эльмар, его же можно спасти?

Опускаюсь на колени рядом с Лисси и прислоняюсь своим лбом к ее.

— Мы сделаем все для этого. Я сделаю…

Подчиняясь внутреннему порыву, кладу на головку птицы руку и чувствую давно забытое теплое покалывание. Этого просто не может быть…

Когда мы возвращаемся в академию, я едва нахожу в себе силы выпустить Алисию из рук. Вайоленса и Джуну забрали сразу в столицу: там разберутся и с герцогом, и Джуне помогут… насколько получится.

Лисси и ее все еще слабого фамильяра оставляю в лазарете у Курт. Прячу, как дракон свое сокровище. Но ухожу только после того, как Алисия, убаюканная в моих руках, засыпает. И даже тогда мне перед этим приходится расцепить ее тонкие пальчики, которые со всей силы сжимают мою рубашку.

В палате солнечно и свежо: окно открыто, и по отсутствию орла в комнате, я понимаю, что Ори уже окреп и полетел размяться.

Алисия сидит на белой кровати уже полностью собранная: ее предупредили о визите Его Величества. Но она все равно подскакивает от неожиданности и растерянности, когда мы входим с королем.

— Доброго утра, студентка Крукс. Или все же правильнее сказать, выпускница Крукс? — приветствует ее Таракс Пятый.

— Доброго утра, Ваше Величество, — произносит Алисия. — Профессор Вальгерд…

Она делает реверанс, а потом поднимает на меня вопросительный взгляд: я не приходил вчера. Нужно было разобраться с герцогом, Джуной, многими ниточками, которые тянулись от Вайоленса чуть ли не по всему королевству.

А еще со своими чувствами. Теперь, когда найдены настоящие преступники, наказаны, я лично еще в прошлый раз полностью снял метку, все окончательно запуталось. И в то же время стало окончательно ясно. Ладони, которые с той ночи вдруг очистились от шрамов, сейчас обжигал контракт. Нерасторжимый.

— Я должен вас поздравить, — говорит король и забирает у меня бумагу. — Результаты вашего экзамена признаны действительными, впечатляющими и… Со вчерашнего дня вы, можно сказать, вступили в должность ищейки моего королевского величества. Хотя я весьма впечатлен, что вы способствовали поимке того, кого не удавалось вычислить несколько лет, еще до официального назначения.

Глаза Алисии загораются, а на губах появляется улыбка. Наверное, я должен порадоваться за нее. Но… сейчас проще обрубить все чувства, чтобы не терзать ни себя, ни ее.

— Вот ваше назначение и еще приглашение на Золотой маскарад, где и состоится вручение диплома, — заканчивает Его Величество. — Хотя в этом году, похоже, бал нас ждет не золотой, а белый. Вальгерд введет вас в курс дела.

Король уходит, а мы остаемся с Алисией наедине. Когда наши глаза встречаются, улыбка медленно исчезает с ее лица.

— Эльмар? — в голосе все: непонимание, тревога, недоверие, страх. — Все… в порядке?

Она делает два шага ко мне, тянется к лицу, но я останавливаю ее, аккуратно обхватывая запястье пальцами.

— Да. Все в порядке настолько, насколько может быть, — говорю я. — Сегодня же тебя перевезут в новые апартаменты, которые выделит тебе корона. До Золотого маскарада ты будешь проходить обучение на базе в столице, адрес тебе сообщат дополнительно.

— Эльмар, — ее голос дрожит. — Я тебя не понимаю. Что случилось? Поговори со мной. Я тебя…

— Стой, — перебиваю ее. — Одно из первых правил: ищейки не имеют права на отношения с ищейкой.

Глава 81

Я ждала его вчера весь день. Прислушивалась к каждому шагу за дверью. Губы все искусала, переживая, все ли с ним в порядке. Даже магистра Курт спрашивала, как Эльмар, когда она приходила сделать очередные замеры.

Она натянуто улыбнулась и сказала, что мне нельзя сильно переживать, потому что обретенная мной сила была еще недостаточно стабильна. Мне временно выписали снова специальные капсулы и оставили тут.

Сегодня с самого утра я не находила себе места. Ори устал смотреть на то, как я курсирую из угла в угол и попросился полетать. С тех пор я прошла еще пятьсот восемьдесят три шага, пока не присела на краешек кровати.

Я думала, что новости о том, что я стала ищейкой, сделают день самым счастливым, думала, что Эльмар будет рад, когда король подтвердит контракт. Но в его глазах была пустота.

Такая же пустота, как там, на дне. В том месте, в которое я никогда не хотела бы возвращаться, а он, получается, опять там? Но… почему?

Я уже не слышу, что говорит король. Рискую вызвать немилость своим неуважением, но думать больше ни о чем не могу, кроме как о том, что случилось с Вальгердом. И, естественно, как только Его Величество покидает нас, я тут же кидаюсь к Эльмару, но он останавливает меня.

— Стой, — перебиваю ее. — Одно из первых правил: ищейки не имеют права на отношения с ищейкой.

Слова Вальгерда падают между нами острыми осколками. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух застревает где-то в горле.