Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

До нас доносятся звуки музыки из зала, но бал оказывается таким не значащим ничего сейчас, когда танцуют и поют сердца.

Пальцы Вальгерда зарываются в мои волосы, разрушая все то, что так долго создавала госпожа Перье, шпильки рассыпаются по каменному полу балкона. А мы с Эльмаром не можем насытиться друг другом, губами друг друга, объятиями, прикосновениями.

Легкое ощущение невесомости, головокружение, и мы оказываемся в очень знакомом мне коридоре… на две двери.

— Ко мне или к тебе? — хитро спрашивает Вальгерд.

— Что? — не сразу понимая, о чем он меня спрашивает, потому что я все от и до погружена в радость. — Так это ты?!

— Я все время был рядом, Лисси. Даже знание, что ты тут, за стеной, позволяло мне дышать, — Вальгерд всматривается в мое лицо, стирая со щек слезы. — Прости меня. Прости.

— К тебе. Всегда было интересно, как живут соседи, — шучу я, и мы тут же оказываемся в спальне, почти полностью копирующей мою. Но ее наполняет его аромат.

— Тогда я не хочу терять ни секунды. Мы и так упустили слишком много времени, — севшим голосом произносит Вальгерд и снова, чуть откинув ладонью мою голову, целует. — Я понял, что меня сводила с ума не метка, а невозможность прикоснуться к тебе.

Глава 84

В пронизанной напряжением темноте глаза Эльмара мерцают. Я вижу, как их заволакивает желанием, вижу в них отражение себя с тем же блеском нетерпения в расширенных зрачках. От поцелуев, которыми покрывает мое лицо Вальгерд, кружится голова, колени слабеют, и я хватаюсь за него, словно за спасительный канат на корабле, попавшем в шторм.

Камин не разожжен, но нам все равно, совсем другой жар проникает в каждую частичку тела. Горячо, как в лихорадке. Дрожащими пальцами вцепляюсь в камзол Эльмара, пытаясь справиться с пуговицами. Но ловкость рук меня подводит, и Вальгерд с хриплым смешком сам срывает с себя камзол, не обращая внимания на то, как брызнули оторванные пуговицы и застучали по паркету.

Мучимый темным всепоглощающим голодом, он разворачивает меня к себе спиной и, покрывая жаркими поцелуями мою шею, избавляет от платья. Послушное его рукам, оно сползает с меня, обнажая миллиметр за миллиметром, подставляя кожу его губам.

Все эти ленты и крючки, с которыми долго возилась госпожа Перье, не выдерживают драконьего желания, и чуть ли не сгорают под пальцами моего мужчины.

Я выгибаюсь, поднимаю руку и пробегаю пальцами по шее Эльмара, закапываясь в его волосы. Ответом мне служит нетерпеливый рык в шею и его руки на моей груди.

— Ты играешь с огнем, — дыхание обжигает мое ухо, заставляет сердце стучать громче.

— Я готова в нем сгореть, если это пламя твое, — шепчу я, снова поворачиваясь к нему лицом.

Пара минут, не больше, и мы абсолютно обнажены. Без всякого стеснения разглядывая друг друга, упиваемся этой близостью на грани. Плотная гладкая кожа Вальгерда, покрывающая рельефные мускулы, завораживает, мощь широких плеч манит прикоснуться, ощутить на себе долгожданный вес тела, слиться в древнем, как все миры, танце. Смущения нет. Все правильно. Все так, как должно быть.

Все, что было до этого, каждый наш поступок, каждое решение, каждое слово — все вело к этому моменту. Моменту, когда мы будем абсолютно честны и открыты друг перед другом, когда между нами не будет стоять никаких преград, когда мы просто сможем дарить любовь.

По моему телу пробегает дрожь, когда Вальгерд касается ключиц. Мой зашкаливающий пульс бьется прямо в его кончики пальцев. У меня вырывается тихий стон, когда, на секунду оторвавшись от меня, Эльмар одним щелчком разжигает в камине огонь.

Не надо огня! Согрей меня сам!

И словно читая мой немой призыв, он притягивает меня к себе. Провожу руками по его груди, чувствуя ладонью, как сильно бьется его сердце, как напрягаются под моими жадными ласками литые мышцы.

Осыпая меня огненными поцелуями, Вальгерд будто оставляет на моих щеках, на шее, на ямке между ключицами пекущие следы, распаляющие мой огонь сильнее, роняя меня в это пламя, что зажигает кровь.

Он накрывает мои губы своими, целуя властно, требовательно, но все так же нежно и бережно. Сводя с ума. Подчиняя и даруя свободу. Позволяя быть собой и принадлежать ему.

— Моя. Наконец-то моя… Лисси, — вновь и вновь шепчет Вальгерд, скользя руками по изгибам моего тела, запуская волну трепета, скручивающуюся спиралью внизу живота и заставляющую желать большего.

Обнимаю его, пробегаясь пальцами по его израненной спине, заставляя Эльмара замереть на мгновение и снимая с него все запреты и табу ответным поцелуем в шею.

Не удержавшись, слегка прикусываю чуть солоноватую кожу на его шее, пахнущую можжевельником и крепким чаем, и музыкой для моих ушей с губ Вальгерда срывается хриплый стон, полный бесстыдного желания.

Подхватив на руки, относит на постель и аккуратно, словно дорогое сокровище, опускает меня на шелковое покрывало. Он сдерживается из последних сил, но его выдает дрожь, гулкое биение сердца и сбившееся, рваное дыхание.

Эльмар боится сделать больно, боится напугать, но при этом в его взгляде столько восхищения и обожания, что у меня невольно на глазах появляются слезы.

— Лисси? — хмурится Вальгерд.

— Мне не страшно, Эльмар. Я люблю тебя.

Глаза вспыхивают победным золотом, а зрачок становится вертикальным.

Эльмар осушает мои слезы губами, принимая эту сладкую соль в дар, как обещание. Поцеловав мои запястья, он перехватывает их одной рукой и заводит мне за голову, заставляя выгнуться ему навстречу, прижаться, кожа к коже, сердце к сердцу.

И подарив мне самый волнительный поцелуй из всех, что были в моей жизни, накрывает своим телом, отрезая нас от вселенной. Горячая тяжесть там, где мы соприкасаемся, топит меня, терзает сладкой истомой, утолить которую может только Вальгерд.

Он сливается со мной, делает нас одним целым, выпивая мой полувздох-полувсхлип, и, коснувшись слегка рукой моего напряженного живота, убирает эту незначительную боль.

И стоит мне расслабиться в объятьях Эльмара, как он снова, не давая мне ни о чем спросить, пробуждает во мне ненасытную жажду, его движения жадны, ласки откровенны, вот мы уже разделяем один стон на двоих, дыхание в унисон. Мы принадлежим друг другу. Мы ближе, чем это возможно. Мы часть друга.

Я плавлюсь в его