Проблемный игрок - Пайпер Рейн

Я прохожу через ворота, и он обнимает меня за плечи, пока мы поднимаемся в квартиру.

Сейчас я чувствую себя ужасной эгоисткой. Он ведь только что узнал, кто мать Таннера. Для него это тоже огромное потрясение.

— Как ты? — спрашиваю я.

Он тихо усмехается, набирая код на панели:

— Я... на самом деле, не знаю.

Мы заходим внутрь, и вид разбросанных по комнате вещей Таннера просто разбивает на куски.

Как она могла? Онор не могла не понимать, что делает, когда спала с Истоном в ту ночь. Нет ни единого шанса, что она не знала, кто он такой.

— Почему? — спрашиваю я, поднимая одеяльце Таннера и прижимая его к груди. — Я столько рассказывала, Истон. Все это время рассказывала о нас все. О своих чувствах... и о том, что Таннер назвал меня мамой, — голова идет кругом, и я опускаюсь на диван. — О господи, Истон. Я сказала, что ее сын назвал меня мамой.

Я прячу лицо в ладонях, и слезы текут по щекам.

Я не хочу плакать.

Не хочу перетягивать все внимание на себя, но мне невыносимо тяжело.

Я понятия не имею, что и думать.

— Почему она ничего не сказала?

Истон садится на диван.

— А почему она его бросила? Есть масса вопросов, ответов на которые мы не узнаем, пока не поговорим с ней.

— И я хочу сделать это немедленно.

Истон бросает на меня выразительный взгляд.

— Почему мы не можем? — спрашиваю я.

— Она оплакивает бабушку, — говорит он, такой собранный, невозмутимый.

— Ты что, не злишься? — я вскакиваю и подлетаю к окну, уставившись на улицу.

— Конечно злюсь.

— Ну так, может, поведешь себя соответственно? — голос звучит резче, чем я планировала. — Потому что я чувствую, как земля уходит из-под ног, а ты просто... — я указываю на него рукой. — Сидишь.

Истон никак не реагирует на выпад, и от этого становится только хуже.

Я поднимаю руки и массирую виски.

— Прости. Это было несправедливо.

— Все нормально.

Я качаю головой.

— Не нормально.

И тут на глаза снова наворачиваются слезы. Не из-за того, что сказал он или сказала я, а из-за того, что едва не наговорила жестокостей единственному человеку, который этого не заслуживает, и все равно не могу остановить землю, которая плывет из-под ног.

— Я переспал с лучшей подругой девушки, которую люблю, и зачал с ней ребенка, о котором мечтал бы, чтобы он был от моей жены. Уж поверь, я в бешенстве.

Мои плечи опускаются, и мы смотрим друг на друга через всю комнату.

Мне хочется броситься к Истону. Хочется забраться к нему на колени. Почувствовать ту безопасность, которую всегда ощущаю в его объятиях, и услышать, как он шепчет, что все будет хорошо. Но как это возможно? Время вспять не повернуть.

На какую-то секунду мозг устремляется туда, куда я не хочу его пускать. Он задает вопрос, на который я отчаянно жажду получить ответ: изменит ли это то, что между нами?

Я тут же обрываю эту мысль.

Не изменит. Я знаю, что не изменит.

Но сам факт того, что вообще задалась этим вопросом, пугает до чертиков.

— Нам нужно забрать Таннера, — я резко срываюсь с места и иду через комнату.

— Не нужно, — он отрезает путь, преграждая дорогу. — Келли справляется. Написала, что с ним все хорошо. Спит на полу рядом с Эллис. Она прислала фотку, — он тянется за телефоном.

— Нет, мне нужно его увидеть, — я отталкиваю его руки и проскальзываю мимо.

— Не нужно.

Истон непоколебим, и я ненавижу его за это, хоть и знаю, что несправедливо.

— Что, прости? — я резко оборачиваюсь и сверлю его взглядом.

— Забудь, что я сказал.

Я поднимаю руки.

— Я не понимаю. Как все это вообще произошло?

Слезы, которые я изо всех сил сдерживала, хлынули из глаз, стекая по щекам. Я смотрю на Истона и качаю головой.

Он сгребает меня в охапку.

— Знаю... но мы через это пройдем. Будет нелегко, но ничего не меняется, ты понимаешь? — он отстраняется, и глаза встречаются с моими. — Нас, — он переводит палец с себя на меня. — Нас троих... это никак не коснется.

Единственное, что мне всегда помогало, — это побег.

Истон обнимает меня еще крепче, и я закрываю глаза.

Впервые в жизни инстинкт дать деру кажется абсолютно неправильным. Я не хочу уходить. Хочу остаться ровно там, где нахожусь сейчас.

Звонит домофон.

Я распахиваю глаза и встречаюсь с ним взглядом.

Мы оба знаем, кто это.

— Не отвечай, — шепчу я.

Истон долго смотрит на меня.

— Помни... нас это не коснется. Но никогда не вернемся к тому, что было, если не доведем дело до конца.

Он нажимает кнопку, впуская ее в нашу жизнь.

Глава 56 Хедли

Даже не знаю, чего я ожидала. Что она заявится с рогами и гигантскими клыками? Может, еще и с зеленой кожей, чтобы сразу было видно чудовищную натуру?

Сейчас Онор должна выглядеть иначе. А не стоять все в том же черном платье, в котором хоронила бабушку, словно ничуть не изменилась.

Истон придерживает дверь, но переступает порог она не сразу. Волосы все так же заколоты наверх, а глаза покраснели от слез. И я всей душой ненавижу рвущееся наружу желание помочь с этим справиться. Будто дружба никуда не делась. Хотя должна была разлететься на миллион осколков.

Стоит Онор войти, как я инстинктивно отшатываюсь.

Истон закрывает дверь и отходит в сторону, давая нам пространство. Я одновременно благодарна за это и страшно злюсь, ведь совершенно не представляю, как вести себя с некогда лучшей подругой, когда между нами разверзлась такая зияющая пропасть.

Мы обе молчим.

На глаза Онор наворачиваются слезы, и она плотно сжимает губы — верный признак того, что изо всех сил пытается не расплакаться. Знакомое выражение лица, виденное тысячекратно. Точно так же она рассказывала об уходе матери или о том, какое отчаяние на нее нахлынуло, когда бабушка только заболела.

Только не это, проносится в голове. Нельзя ее жалеть.

— Почему? — голос звучит куда увереннее, чем я себя чувствую.

— На этот вопрос так просто не ответишь, — отзывается она, опустив взгляд на мыски туфель.

— Может, присядете? — предлагает Истон. — А я пока принесу воды.

Мы переходим в гостиную, и я сверлю Онор взглядом, пока та осматривается. Повсюду разбросаны вещи Таннера, однако на ее лице не дрогает ни единый мускул.

Она что, совсем вымерла? Бросила родного ребенка, оставила расти без матери.

— Он здесь? — тихо интересуется Онор.

Подошедший Истон протягивает бутылки