Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

одно извинение, когда снаружи послышались шаги, нарушающие окутывавшую их пелену. Он неохотно отстранился и стер слезы с ее глаз. Секунду спустя в палатку ворвались Кассандана и Анек.

— Нам нужно поговорить. — Кассандана огляделась в поисках хоть чего-нибудь, за что можно ухватиться, и, не найдя ничего, скрестила руки на груди. — Мы столкнулись… — Она прищурилась, глядя на Кадру. — Ты всегда был таким высоким? Впрочем, неважно. У многих пострадавших из «Эквитас» проявляются признаки безумия. Никаких волдырей от нарывных жуков, но они вопят о каких-то глазах и смеющемся небе. — Кассандана прижала пальцы к вискам так, будто находилась в шаге от разрыва сосудов. — Кажется, мы проиграли.

Часть Сарай была согласна с ней — ей хотелось просто сесть на землю и больше не двигаться.

— Нет, не проиграли, — возразила она. — Каковы бы ни были источники его новообретенной силы, их недостаточно, чтобы сравнять Эдессу с землей.

— А ему нужно это делать, если он заставляет половину города орать про глаза? — пробормотала Кассандана.

И вот этого момента она боялась больше всего:

— Это не его рук дело. В стране происходит три совершенно разных кровопролития. Убийства через «белый сон» на крайнем севере, хотя с ними вроде бы покончено. Чума жуков на нижнем севере, которая дошла и до нас. И эти обезумевшие. Я не думаю, что все они связаны между собой.

— И он отрицал свою ответственность за всё это?

— Я Проверила его, — мрачно произнесла Сарай. — Он не лгал.

Кассандана побледнела. Обробив всякую видимость прежней стойкости, она покачнулась и рухнула на единственный в палатке топчан.

— Значит, у нас ничего нет. Государственный переворот и второй, неизвестный враг.

— Я бы не стала назвать Веренцию неизвестной, Верховный Тетрарх, — Мерра стремительно влетела в палатку, ее глаза все еще слезились от дыма. — Она идет.

Рядом с ней Анек поперхнулся воздухом. Сарай с любопытством уставилась на другую женщину. Сажа все еще пачкала ее короткие волосы, а на лице свежими рубцами алели ожоги, но от «Бриджера» исходило какое-то внутреннее сияние, которого Сарай раньше не замечала. Кажется, она была в своей стихии.

— Она всегда так выглядела? — шепотом выдавил из себя Анек, обращаясь к Сарай.

— Ты бы видела ее улыбку, — тихонько буркнула та в ответ.

— Если вам нужно место, где можно залечь на дно, у меня есть дом — небольшой — в Квартале Аэлиуса. — Бриджер тяжело вздохнула, заметив косой, удивленный взгляд Сарай. — После твоего Раскола земля там стоила сущие гроши. — Взгляд Мехерр поднялся на Кадру и тут же испуганно опустился обратно. — Нам нужно спешить. Этих клириков там около двух сотен. Мое предложение в силе?

Кадра кивнул, и Мехерр шумно выдохнула.

— Ладно. Защитные чары «Эквитас» все еще стоят, так что открыть Брідж прямо здесь я не могу. Это будет то же место, куда я перенесла тебя, Сарай…

— Жители Эдессы! — усиленный магией жесткий голос Веренции пронесся над площадью. — Боги заговорили вновь, и наш город содрогается от новых смертей и свежего безумия. Помогите мне положить этому конец. Петитор Сарай должна пройти через обряд изгнания, прежде чем она уничтожит Эдессу. Я не стану просить дважды.

Челюсть Сарай отвисла — ровно так же, как у всех присутствующих в палатке. Ноги будто вросли в землю.

Анек схватился за голову:

— Мудрость и Гнев, я бы сам с удовольствием помог ей отправиться на встречу с богами. Я бы мог сравнять ее лицо с… у нас остались еще какие-нибудь щиты Аэлиуса?

— Что, если мы… — начала было Кассандана.

— Выдай ее, и я сровняю Эдессу с землей, Кассандана. — Убийственный холод полыхнул в глазах Кадры.

— Боги и Святые, я же не рассматриваю это всерьез! Я паникую! Дайте мне по паниковать…

— Ну вот и наша служанка самих Темных Эльсар собственной персоной, — протянул Харион, откинув полог палатки и входя внутрь. — Готова пройти изгнание?

Сарай смотрела на него в ответ. После сегодняшнего дня ненависть к северу неизбежно взлетит до небес. Ночео захватил их столицу, но юг будет сопротивляться. Правильно ли с ее стороны прятаться в укрытии, пока люди — как на севере, так и на юге — все еще борются за ответы? Если они потеряют веру в отсутствующих лидеров, то расколются на части и даже начнут искать надежду в лице Веренции.

— Мне пойти? — услышала она собственный вопрос, будто доносившийся издалека.

В палатке воцарилась тишина.

Жажда крови бушевала в черных глазах, встретившихся с ее взглядом. Мускул на челюсти Кадры дернулся за секунду до того, как он взял ее за руку и оттянул в глубь палатки.

— Сарай, — его голос звучал сухим хрипом, — Орден — это не Аэлиус или Тулл. Нет такой черты, которую они бы не переступили во имя религии. Если это уловка Ночео, то знай: он еще хуже. Мой Клан никогда не привязывал себя ни к монетам, ни к богам, ни к власти. Они делают то, что хотят, просто потому что могут.

Иной мужчина потребовал бы от нее остаться, бежать с поля боя. Но Кадра всегда умел четко очертить границы и поддерживал ее собственные решения. Его челюсть напряглась так сильно, что она испугалась за его зубы, но пальцы, коснувшиеся ее щек, были такими же нежными, как и прежде.

— Как человек, усвоивший это на собственном горьком опыте, я подтверждаю, — мрачно сжала плечо Сарай Кассандана. — Знаю, в последнее время из меня не получалось хорошего друга, но поверь мне в этом.

— Значит, бежим? — спросил Харион, и в его глазах промелькнула необычная для него серьезность.

— Бежим, — подтвердила Кассандана.

Их выдохи клубились дымными кольцами вокруг лиц на холоде.

Снаружи голос Веренции прогремел вновь, повторяя свои требования.

Сарай положила руку на полог палатки и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Ничто из происходящего не казалось реальным. Рушащийся Комис. Горящая «Эквитас». А теперь еще и это.

Ткань скользнула в сторону. Она шагнула наружу, где вокруг их палатки уже собралась толпа, удерживаемая лишь твердой решимостью вигилов всех трех Тетрархов. Люди Кадры молча восприняли его сдержанные приказы присматривать за выздоровлением Гая в его отсутствие, а затем разомкнули ряды, пропуская их вперед. Или почти всех. Сарай бросила мрачный взгляд на удаляющуюся спину Хариона.

Взгляд Кадры скользнул по нему и прожег насквозь:

— Некоторые люди всегда находят способ сбежать.

Легкий оттенок пустоты сквозивший в его словах был заметен лишь потому, что она слишком хорошо его понимала. Она удивленно покосилась на него, проигнорировав невнятные звуки возмущения Хариона, который все еще взвешивал свои шансы. Кадра говорил вовсе не только о Харионе.

— Верно. Но это ведь