Безумные дни в Эстерате - Эрли Моури

Диорич, где старик мог остановиться на пару дней и уже оттуда продолжить путь в Арсис на конном экипаже — с Вестейма они часто отправлялись в столицу. В дорогу Нобастену снарядили целый бочонок вина, десяток бутылок эля, сыр, колбасу, лепешки и фрукты. Да, кормить на корабле будут за небольшую плату, но морская кухня как правило скудная, а так пусть старый слуга, немного скрасит время долгого пути, заодно с соседями по каюте будет легче найти общий язык.

Перед самым отплытием Нобастен, конечно, плакал и причитал, мол сердце его рвется в страхе, что он больше никогда не увидит свою госпожу. Эриса тоже пустила много слез и так же, как при отплытии Лурация, долго стояла на пристани, глядя в след уходящему кораблю. Когда же он скрылся из вида, госпожа Диорич почувствовала, что силы покидают ее. Ведь и в этот раз она не спала больше суток: весь вчерашний день и очередную сумасшедшую ночь с Сармерсом. Тихонько ступая с порта в сторону Нижнего города, стануэсса даже подумывала, а не нанять ли ей паланкин. За все время пребывания в Эстерате она ни разу не пользовалась таким интересным транспортом: ведь приятно, когда ты сидишь или возлежишь на мягких подушках, а тебя несет, несет несколько пар сильных мужских рук. Но паланкин — удовольствие не самое дешёвое: из района в район двадцать салемов и выше. Раньше не пользовалась по причине экономии. А сейчас деньги были, но не было поблизости паланкина. Поэтому шла до Подгорного рынка своими ножками, мечтая о мягкой постели и крепком сне.

Вечером в калитку кто-то настойчиво стучал — это стануэсса слышала сквозь сон. Возможно, люди Кюрая; возможно, померещилось во сне. Лишь ближе к ночи госпожа Диорич встала, чтобы немного поесть, попить красного чая и покурить лисья моа. Служанка Архва за все это время так и не появилась. Наверное, вауруху напугал ее так, что пожилая аютанка никогда уже не переступит порог этого дома. Боится, а зря — ведь стануэсса задолжала ей жалованье за несколько дней. Были некоторые опасения, что Архва пожалуется стражам, будто северянка использует запрещенную магию. Пожалуется, так пожалуется — это пережить госпоже Диорич точно не труднее, чем ту грозу, которая надвигается со стороны члена Круга Высокой Общины. Грозу, которая должна грянуть. Задерживается, наверное, лишь потому что Эрисы не было два дня в городе, и пока еще не вернулся Лураций. Снова вернувшись постель госпожа Диорич легко отдала себя снам и проспала до утра.

Утром сходила на рынок за свежими продуктами. Поупражнялась с баллоком в саду, очень точно и быстро находя острием клинка свисавшие деревяшки. Потом попробовала то же самое с закрытыми глазами в точности как учил наставник Эриксен. С закрытыми глазами тоже кое-что получалось. Попробовала пометать баллок так, как это делал отец: то прямо, то с разворота и с отведенной за спину руки. Хотя в этом она практиковалась еще девчонкой и все игры с оружием закончились после появления Дженсера, тело помнило многие навыки. Навоевавшись до устали, Эриса села за письмо. Письмо было Дженсеру и снова вышло коротким. Стануэсса Диорич не любила и, честно говоря, не умела так изливаться мыслями да чувствами по бумаге, как это делал ее муж (пока еще муж). Она лишь сообщила в письме, что в скором времени отплывает в Арсис, не дожидаясь Дженсера. И будет рада видеть последнего с его Сульгой или без нее (как там заблагорассудится) в своем столичном особняке. А также настоятельно не рекомендовала ему не приезжать в Эстерат, без особой на то нужды. Ведь и ее мужу вполне могли грозить неприятности. Если Кюрай начнет сводить с ней счеты, это может затронуть совершенно всех.

И вот случилось то, чего она ждала и боялась. Незадолго до полудня, когда аютанское солнце становится все более беспощадным и воздух разогревается так, что тяжело дышать, в калитку дома госпожи Диорич постучали. Громко, настойчиво, грубо. Стануэсса была уверенна, что это именно люди Кюрая пришли за ней. Конечно, Эриса могла просто не выйти, как не вышла прошлым вечером, пребывая в полусне. Или выйти, но не принять приглашение господина Залхрата: ведь нубейское кольцо давало много разных возможностей, чтобы все повернуть так, как захочется не Кюраю, а госпоже Диорич. Однако слова Лурация, мол, не стоит доводить члена Круга Высокой Общины до безумия, стануэсса тоже помнила. И самой ей было любопытно, что этот выродок может сказать в этот раз. Ведь все уже сказано. Все! Произнесены самые грязные оскорбления и даже отпущена пара пощечин. Прям интересно, что может быть еще! Если бы в тот момент она только знала, чем обернется ее любопытство!

В общем госпожа Диорич вышла, любезно улыбнулась двум хмурым мужчинам и пошла за ними в сторону владений ее ненавистного любовника. Баллок, висевший на пояске арленсийки, как и прежде отобрали сразу у входа во двор, где под невысоким портиком несли службу телохранители. Первый раз, когда у нее отобрали кинжал, Эриса высказала насмешку Кюраю, мол, боишься клинка в руке слабой женщины. На что он ответил вполне серьезно, что какая-то особа пыталась ткнуть его ножом в пах из ревности. Глупо? Хотя, наверное, нет.

Даже в тени возле беломраморного фонтана, бившего серебряными струями в широкую чашу, было жарко. Еще слышался звон металла и крики павлинов. Павлины кричали как всегда неприятно и сегодня особо громко и часто.

— Сюда, госпожа, — сопровождавший Эрису аютанец указал на дорожку между рядом молодых подстриженных кипарисов, по которой она прежде не ходила. Это показалось очень странным, ведь Кюрай неизменно принимал ее в известном зале своего огромного дома.

Они направились туда, откуда доносился все более частый звон метала, а потом послышался человеческий крик. Еще крик и затихающий стон. Пауза, чей-то голос, потом гневный выкрик Залхрата и снова звон металла. Ясно, что сражались на мечах. Что за представление, готовил члена Круга Высокой Общины? И для кого? Уж не для самой ли стануэссы?

Провожатый вывел ее к тренировочной площадке, посыпанной песком, огражденной невысоким бортиком и несколькими скамьями для зрителей — по сути небольшой арене. На песке темнела кровь, и у колонны ничком лежал светловолосый человек со сквозной раной, видимо уже мертвый.

— Смотри, сука! — крикнул Кюрай Залхрат, завидев госпожу Диорич. Глаза аютанца яростно блестели. Правой руке его был короткий меч эльнубейского образца. В левой кнут. Взревев, Кюрай атаковал другого светловолосого бойца, прикрывшегося маленьким щитом и вооружённого небольшим топориком.

Эриса замерла, вцепившись в