На изломе - Миа Шеридан

— Зета Джироун. — Он услышал улыбку в голосе мужчины. — Да, Франко бывает здесь несколько раз в неделю, но сегодня он на торжественном ужине по случаю вручения наград.

— Торжественный ужин?

— Да, вы меня случайно застали. Мы все как раз направляемся туда. Франко принимает награду в честь своей матери.

— За «Лучи надежды»? Посмертно?

— Да. Она была замечательным защитником тех, кто страдает от наркозависимости и бездомности в Тендерлойне. То, что с ней случилось, было настоящей трагедией.

— А где проходит этот ужин?

— В соборе Милосердия. Вы...

Доктор Суитон повесил трубку. До собора Милосердия было меньше десяти минут езды. Ему нужно было поговорить с Франко. Он должен был убедиться, что это именно он, и должен был остановить то, что сам неосознанно начал.

Доктор вышел из кабинета, остановился в коридоре, затем повернулся и направился к шкафу возле двери, где стоял небольшой бар с мини-холодильником. Он схватил синюю сумку-холодильник, перекинул ремень через плечо и поспешил выйти из дома, даже не потрудившись включить сигнализацию.

ГЛАВА 43

Доктор Суитон не отвечал на телефонные звонки и не открывал входную дверь. Его машина, если и была дома, то находилась в гараже. Леннон наблюдала, как Эмброуз наклонился вперёд и заглянул в окно через стекло, после чего снова позвонил в звонок.

— Дверь его кабинета распахнута настежь, — сказал он. — Он бы никогда не оставил её открытой.

Она прижалась лбом к стеклу, заслонив руками свет заходящего солнца.

— Может, он один дома и просто забыл её закрыть. Ты сказал, что он устал. Может, он просто принял снотворное и сейчас в отключке.

— Может быть, — пробормотал Эмброуз. — Но у нас нет времени ждать, пока он проснётся. На карту могут быть поставлены жизни людей.

Их взгляды пересеклись, и Эмброуз сжал губы, прежде чем поднять цементный горшок и швырнуть его в стекло, когда они оба отошли в сторону. Леннон вздрогнула, когда стекло разлетелось вдребезги. Мужчина потянулся внутрь и щёлкнул замком. Сигнал тревоги не прозвучал. Эмброуз распахнул дверь, и они вошли внутрь, осколки стекла хрустели под ногами.

— Док? — громко позвал Эмброуз, когда они подходили к открытой двери его кабинета.

В доме было тихо. Кабинет выглядел вполне нормально, если не считать груды бумаг, фотографий и брошюр, захламлявших стол и пол вокруг него.

— Что, чёрт возьми, он тут делал? — спросила Леннон, когда они подошли к беспорядку. Она взяла в руки приглашение на лекцию, которую проводил доктор. — Это было десять лет назад, — сказала она и посмотрела на открытый ящик картотеки и на коробку, которая была опрокинута на пол, как будто мужчина высыпал её содержимое в поисках чего-то.

Эмброуз что-то поднял.

— Вот дерьмо.

— Что?

Он показал ей ту самую фотографию Франко Джироуна, которую они видели на сайте, а затем протянул ей другую, очевидно, сделанную во время того же события. Она изучила её, осознание приходило медленно, кусочки головоломки ещё не встали на свои места.

— Это тот, о ком я думаю? — спросила она, указывая на молодую женщину, стоявшую слева от Франко.

— Да, — ответил Эмброуз. — Это Нэнси.

Нэнси Суитон.

Покойная дочь Дока. Та, которой он посвятил свой проект. Единственная из его пациентов, кто умер во время лечения.

— Что это значит? — спросила она.

— Точно не знаю. — Эмброуз достал телефон и набрал номер, а затем испустил ещё один разочарованный вздох, услышав, как на том конце провода включилась голосовая почта доктора Суитона.

Они оба вышли из дома и остановились на подъездной дорожке. Леннон смотрела на темнеющую воду залива далеко внизу, под особняком в Пасифик-Хайтс и пыталась упорядочить информацию, которую они собрали за последний час, пока Эмброуз отправлял доктору очередное сообщение.

Вдруг зазвонил её телефон, и она ответила, включив громкую связь и протянув его Эмброузу, когда тот подошёл ближе.

— Франко Джироуна здесь нет, — сказал лейтенант Берд. — Но он всё ещё живет в том же доме, что и его мать. В подвале есть лаборатория. Должно быть, он потратил годы, чтобы оборудовать её. Всё по последнему слову техники. Он определенно «наш парень», и явно намеревался совершить «большие» дела. Здесь также есть видеозаписи каждого убийства и множество таблеток, все со штампом «ББ». Бригада химзащиты уже в пути.

Её глаза встретились с глазами Эмброуза.

— Есть ли что-нибудь, что могло бы подсказать нам, куда он отправился или что сделает дальше? — спросила она лейтенанта.

— Никакой конкретики, но на его кухонном столе разбросаны эскизы. Он заранее планировал каждое место убийства. Есть заметки, которые, должно быть, были сделаны позже, о способах улучшения. Какая-то хрень, которую я даже не могу прочитать. Вероятно, формулы наркотиков. Он был очень предусмотрителен. — На заднем плане послышался шелест бумаги. — Есть и то, что выглядит, как планы на более крупное преступление, но неясно, какое именно.

— Можете прислать мне фото? — спросила Леннон.

— Да. Взгляни на снимок. Потом сможем обсудить, куда двигаться дальше. Конечно, мы будем держать это место под наблюдением на случай, если парень вернётся. Отличная работа, Грей. Мы поймали его с поличным.

— Не благодарите меня раньше времени, — сказала она. — Мы всё ещё должны задержать его, пока он не причинил вреда кому-нибудь ещё.

Она закончила разговор, и через мгновение телефон издал звук, указывая, что пришло сообщение. Леннон открыла его и нахмурилась, рассматривая грубый набросок, а затем повернула экран так, чтобы Эмброуз мог его видеть.

— Похоже на ужин или мероприятие, — сказала она. — Внутри есть столы. — Она придвинула телефон ближе к Эмброузу. — Что это?

Он мгновение изучал снимок.

— Может, диджейский пульт?

— Диджейский пульт, — пробормотала она. — Да, это определённо какое-то мероприятие. Он нацелился на мероприятие? — Она повернула телефон обратно к себе и посчитала столики. Ровно двенадцать. — Эмброуз, похоже, здесь будет не меньше сотни человек. Это то, над чем он работал?

Убийство ни одного, ни двух, ни четырех, а больше сотни человек за раз?

А может, это было не то, над чем он работал. Может, это был всего лишь очередной эксперимент на пути к большему. Всего лишь остановка на пути к полному геноциду. Масштабы зла ошеломили её, она и не думала, что зло может ещё больше ошеломить её. Испытывала ли она отвращение? Была ли ошарашена? Да.

— Когда и где? — спросил Эмброуз. — Если мы не узнаем ответов на эти вопросы, то ничего не сможем предпринять.

Леннон снова опустил взгляд на эскиз.

— Эмброуз, как думаешь, что это?

Его взгляд задержался на том месте, куда она указывала.

— Картины в рамах, висящие на стене?

Нет, не совсем. Она прикусила губу,