Чертовски Дикий - Ленор Роузвуд

— Я была на вашей игре против «Волков» в прошлом месяце и не могла не заметить... — она переводит взгляд с одного на другого. — То, как вы двое работаете вместе на льду, просто потрясающе. Между вами такая химия, которая просто... ну, многие из нас, фанатов, думают, что вы были бы отличной парой.

Я смотрю на неё, на мгновение лишившись дара речи.

— Знаете, я лично больше шипперю братьев, но теперь могу и передумать, — продолжает она, всё больше воодушевляясь.

У меня дергается глаз.

— Братьев?

— Тейна и Призрака, — поясняет Виски.

Проклятого мысленного образа, непрошено вспыхнувшего в голове, достаточно, чтобы меня прошиб холодный пот.

— Могу вас заверить, — говорю я с таким достоинством, какое только могу собрать, — что меня не привлекают альфы, а если бы и привлекали, то это точно был бы не Виски. Мы с Виски не вместе.

Виски ухмыляется ей. Или мне. Я не понимаю, и мне всё равно.

— Как скажете, — напевно отвечает она. — Пойду принесу ваш заказ. Мне только что маякнули.

Как только она отходит достаточно далеко, я разворачиваюсь к Виски.

— Какого черта ты творишь?

— Развлекаюсь, — просто говорит он. — Для пиара полезно заставлять фанатов гадать.

Я уже собираюсь пригрозить ему тем, как быстро могу уничтожить весь его «пиар», когда возвращается сотрудница с двумя большими пакетами и коробкой.

— Вот всё из вашего заказа, — она протягивает мне чек с застенчивой улыбкой. — Я положила несколько дополнительных охлаждающих пластырей. За счет заведения.

— Спасибо, — сухо говорю я, забирая пакеты, пока Виски хватает коробку.

— Удачи вашей «сестре», — говорит она с многозначительным подмигиванием.

Я рычу и направляюсь прямо к выходу, толкая дверь плечом и вдыхая благословенный свежий воздух парковки. Я шагаю к машине; Виски плетется следом, а я отчаянно хочу оказаться как можно дальше от этого магазина.

— Итак, — начинает тянуть Виски, когда я открываю багажник, и он ставит туда коробку.

— Заткнись, — я запихиваю пакеты рядом с коробкой и захлопываю багажник с силой, большей чем необходимо, едва не прищемив ему пальцы, когда он резко отдергивает руки.

— Блин, Чума, остынь...

— Садись в ебаную машину.

Я собираюсь открыть водительскую дверь, но Виски преграждает мне путь, заставляя резко остановиться. Мгновение мы стоим вот так, слишком близко; его широкое тело излучает жар в вечерний воздух. Его запах с нотками корицы кажется сильнее без подавляющей искусственной сладости омежьего магазина вокруг нас.

— Что теперь? — спрашиваю я, не утруждаясь скрывать раздражение.

Виски не двигается. Он просто изучает меня своими медово-карими глазами, которые, кажется, видят слишком много, несмотря на то, что он абсолютный тупоголовый качок.

— Знаешь, для того, кто так гордится своей ебаной рациональностью, ты не очень хорошо умеешь скрывать свои чувства.

— Не знаю, о чем ты говоришь, — говорю я; мой голос нарочито нейтрален, несмотря на внезапную тяжесть в груди.

— Нет, знаешь, — он слегка наклоняется вперед — недостаточно, чтобы это выглядело угрожающе, но достаточно, чтобы его невозможно было игнорировать. — И я вижу тебя насквозь, красавчик.

— Отойди, Виски, — цежу я сквозь зубы. — Нам нужно доставить припасы, если ты забыл.

На мгновение мне кажется, что он продолжит давить, перейдя одну из множества границ, которые я тщательно выстроил между нами. Его взгляд падает на мой рот, и уже не в первый раз. Затем он отступает, и бесящая ухмылка возвращается на его лицо.

— Конечно, милый.

Я отталкиваю его с силой, большей чем необходимо, скольжу на водительское сиденье и захлопываю дверь. Мое сердце колотится о ребра, и я сжимаю руль, чтобы унять дрожь в руках, концентрируясь на ощущении кожи под пальцами, знакомом чистом запахе салона — на чем угодно, лишь бы заземлиться в реальности, а не в хаосе своих мыслей.

Иногда мне кажется, что Виски — это ебаный вампир, питающийся клетками мозга. Будто он вторгается в мое личное пространство и начинает высасывать из меня разум. Если существуют энергетические вампиры, почему бы не быть ментальным?

Он садится на пассажирское сиденье, всё с той же невыносимой ухмылкой. Я завожу двигатель без единого слова и вылетаю с парковочного места с визгом шин.

Виски издает тихий присвист, реагируя на эту редкую для меня потерю контроля над собой, и я выруливаю с парковки так резко, что его впечатывает в дверь. Он посмеивается, но ничего не говорит.

И в кои-то веки он молчит.

Обычно в первые же пять секунд нахождения в одной машине он уже заполняет тишину болтовней и шутками. В этот раз он смотрит в окно, нетипично тихий, пока мы пробираемся сквозь вечерний трафик.

Единственный звук в чертовой машине — это периодический пронзительный писк приборной панели, потому что он не пристегнул ремень безопасности. Он, конечно же, ничего с этим не делает.

Этот альфа существует для того, чтобы сводить меня с ума.

— Что? — наконец огрызаюсь я; тишина стремительно становится почему-то еще более невыносимой, чем его голос. — Никаких комментариев про магазин? Никаких шуток о том, что продавщица приняла меня за омегу? Ты именно сейчас решил развить в себе сдержанность?

Он не заглатывает наживку, просто поворачивается и смотрит на меня с выражением, которое я вообще не могу прочесть.

— Нет. Просто думаю.

— Это настораживает.

В его глазах мелькает искра веселья, но она быстро гаснет.

— Прости, что разочаровываю.

— Я не разочарован, — слишком быстро отвечаю я. — Просто удивлен.

— Ну да, сюрпризы полезны. Не дают расслабляться.

Затем он снова замолкает, отворачиваясь к окну. Его правое колено подергивается — единственный признак неугомонной энергии, всегда кипящей под поверхностью.

Мой раздраженный взгляд скользит по нему, по пустому пространству на его груди и животе, где должен быть ремень безопасности. Приборная панель снова пищит, но я не решаюсь сказать ему пристегнуться. Он начнет кукарекать о том, что я о нем забочусь.

Он ловит мой сердитый взгляд, опускает глаза на свое тело, затем снова смотрит на меня; уголок его рта приподнимается в легкой ухмылке. Я отвечаю ему тем же, и в ответ он шумно выдыхает через нос.

Как будто везу в машине долбаного быка.

Мне следовало бы радоваться передышке от его бесконечных комментариев, но вместо этого я чувствую, как тревога нарастает. Когда Виски думает — это никогда не сулит ничего хорошего. Это неизменно приводит к какому-нибудь непродуманному плану или импульсивному решению, которое вызывает абсолютный хаос, разгребать который приходится всем остальным.

Как, например, попытка вломиться в лофт Призрака. Или провокация нашего нового товарища по команде. Или то, как он давит на меня при каждой возможности, словно проверяя, как далеко он может