500 лет ожидания - Рина Рофи

— Почему личный? — спросил дедушка.

Повисла крошечная пауза. Рэн посмотрел на него. И я увидела — они поняли друг друга. Без слов.

— Потому что эта история мне близка, — ответил Рэн. — Очень.

Дедушка кивнул. Медленно. Задумчиво. А потом отхлебнул чай и вдруг сказал:

— Ты не так прост, Рэн. Я чую.

Рэн улыбнулся. Ничего не ответил, только склонил голову — чуть-чуть, едва заметно. Между ними пронесся немой диалог, который я не поняла… Но кажется дедушка принял его.

Дедушка вздохнул. Посмотрел на меня. Потом на него. Потом куда-то в окно, где в саду цвели азалии.

— Да… духи явно вас благословили.

— Не духи, — сказал Рэн тихо, и его глаза блеснули янтарным огнём. — Сами боги.

Я покраснела. Густо. До корней волос. А мама всплеснула руками:

— Какой романтик! Вы слышали, Ичиго⁈ Сами боги! Он говорит, что их благословили сами боги! Это же… это же как в легендах! Мэй, он под стать тебе!

— Ичиго, у них всё серьёзно! Они уже вместе! Они живут вместе! Я чувствую — скоро свадьба! Я права? Господин Сирояма, вы же не против, если я начну планировать?

— Мам!

— А что «мам»? — она упёрла руки в бока. — Я хочу внуков! И свадьбу! И чтобы всё было красиво! Господин Сирояма, вы не тяните! Назначайте дату!

Рэн рассмеялся.

— Хорошо, — сказал он и взял меня за руку. — Через месяц.

— Ох, какой вы всё-таки романтик! Мне это нравится! Ичиго, ты слышал? Через месяц! Я начинаю готовить!

Папа только покачал головой, но на его губах была улыбка. Дедушка молчал, но его глаза смотрели на нас с теплом. А я сидела, красная, счастливая, и думала: «Вот так. Моя семья приняла его. Моего кицунэ. Моего мужа. Моего Рэна».

Мы попрощались. Мама расцеловала меня в обе щеки, папа пожал Рэну руку и сказал своё обычное: «Береги её». Дедушка молча стоял на веранде, опираясь на трость, и смотрел на нас. Я уже взяла Рэна под руку и собиралась идти к машине, когда услышала за спиной:

— Задержись.

Дедушка спустился с веранды. Медленно. Тяжело опираясь на трость. Его выцветшие глаза смотрели на Рэна — пристально, остро, совсем не по-стариковски. Я замерла.

— Мою внучку в жёны… — сказал он тихо, и его голос дрогнул, — взял сам первый посланник Инари.

Рэн замер. Его глаза сузились. Плечи напряглись. Я не дышала.

— Ты думал, я не чую? — дедушка усмехнулся, и в его улыбке было что-то древнее. Что-то, чего я никогда раньше не видела. — Я чую больше, чем ты мог представить, старый лис.

Глаза Рэна вспыхнули янтарным огнём. Клыки удлинились. Тен за его спиной колыхнулась, показывая девять хвостов. Он склонил голову — низко, почтительно, как равный перед равным.

— Да, — сказал он. — Я — Рэнтаро-но-Кицунэ. Первый посланник богини Инари. А ты…

— А я — Такао-но-Мидори, — спокойно ответил дедушка. — Посланник бога плодородия. Уже на покое, как видишь. Давно не у дел. Но чутьё не пропьёшь. Я знал, что ты придёшь. Знал с того дня, как она родилась в нашей семье.

Я ахнула.

— Дедушка… ты… тоже?

— Прости, Мэй, — он улыбнулся. — Не хотел пугать, но когда твой жених — первый лис Инари, а твой дед — старый дух рисовых полей, это, знаешь ли, надо как-то объяснять. Я просто ждал подходящего момента.

— Боже… — я схватилась за голову. — У меня дедушка — божество⁈ Плодородия⁈ Риса⁈ Вы все сговорились⁈

— Мы не сговаривались, — Рэн улыбнулся. — Просто так вышло. Ты особенная, Мэй. Ты притягиваешь нас всех.

— Помнишь историю своего рождения, Мэй? — спросил дедушка, и его голос стал мягче, теплее, будто он рассказывал сказку на ночь.

Рэн замер. Он ещё не слышал этой истории.

— Тебя благословили боги и духи, — продолжал дедушка, и его выцветшие глаза смотрели на меня с бесконечной любовью. — Тебя ждали, Мэй. Ты родилась в нашем роду не случайно. В тот день, когда ты появилась на свет, цвела сакура. Помнишь? Мама рассказывала. Лепестки залетели в окно и усыпали твою колыбель. Это был знак. Не просто ветер. Это мы пришли. Я, духи полей, посланники богов. Мы благословили тебя. Мы ждали тебя очень долго. Рэнтаро плутал, было принято решение связать твой дух с одной из семей посланников. И вот ты появилась у нас.

— А мама? — прошептала я. — Она знает?

— Мама не знает. И не верит. Да и незачем ей. — Дедушка покачал головой. — Моя сила утекла мимо неё. Она не чувствует духов, не видит знаков, не слышит голосов. Она обычный человек. А вот ты… ты в меня. Вся сила, что была в нашем роду, — она ушла в тебя, Мэй. Ты особенная. Всегда была. Вот почему ты видела сны. Вот почему духи тянулись к тебе. Вот почему он, — он кивнул на Рэна, — нашёл тебя в этой жизни так просто и раньше, чем полагалось. Ты — маяк. Ты светишь для тех, кто может видеть.

Рэн стоял неподвижно. Его глаза горели.

— Я не знал, — сказал он тихо. — Я думал, это просто удача. Просто чудо. Но это… это было спланировано. Богами. Духами. Тобой, — он повернулся к дедушке. — Ты знал. Ты ждал.

— Я знал, что она родится, — дедушка кивнул. — И я знал, что ты придёшь за ней. Я ждал этого дня и вот вы здесь. Оба.

Я смотрела на них — на своего дедушку, посланника бога плодородия, и на своего мужа, первого лиса Инари, — и не могла вымолвить ни слова. Только слёзы текли по щекам. Счастливые.

— Дедушка… — прошептала я, всё ещё не веря.

— Мэй, — он взял мои руки в свои, и его ладони были тёплыми, шершавыми, такими родными. — Эта любовь ваша… она уже стала легендой. Её рассказывают в царстве духов. Боги шепчут её вестникам, вестники — смертным, а смертные слагают о ней песни. Первый посланник Инари и дочь самурая, что полюбили друг друга пятьсот лет назад и нашли друг друга снова. Это история, которую будут помнить, пока стоят храмы.

Он отпустил мои руки и посмотрел на Рэна.

— Идите. Вас ждёт Инари. Она, наверное, уже заждалась. Передавайте ей привет от старого Такао. Скажите — я ещё жив и внучку свою я вам доверяю. Береги её, лис.

— Буду, — ответил Рэн, и в его голосе была клятва. — До скончания времён.

Дедушка улыбнулся, потрепал меня по щеке и медленно, опираясь на трость, пошёл обратно к дому. А мы стояли у калитки, держась за руки, и смотрели ему