500 лет ожидания - Рина Рофи

Он закрыл глаза. На секунду. Всего на секунду. Но я увидела тень. Тень той боли, которую он носил в себе пять столетий.

— Да, — сказал он тихо. — Это самое ужасное, что случалось со мной — видеть твою смерть, Мэй. Снова. И снова. И снова. Каждый раз, когда ты рождалась, я искал тебя. Иногда находил слишком поздно. Иногда — когда ты была уже в преклонном возрасте. Иногда — когда ты не помнила и у тебя была другая семья. И я просто стоял в стороне и смотрел, как ты живёшь свою короткую человеческую жизнь. Это было… невыносимо.

— Рэн… — я коснулась его щеки, и он прижался к моей ладони.

— Но сейчас ты здесь. Молодая. Живая.

Я обняла его крепко, как могла.

— Не покидай меня, Мэй, — прошептал он, и в его голосе была такая уязвимость, такая древняя, застарелая боль, что у меня сердце сжалось.

— Не покину… — ответила я и провела ладонью по его щеке, чувствуя, как он дрогнул под моими пальцами.

Он усмехнулся.

— Пятьсот лет назад ты сказала то же самое.

Я замерла. Внутри что-то оборвалось.

— А что было потом?

— Ты погибла, Мэй, — его голос стал глуше, тяжелее. — Мы не успели. Я не успел. Ты откладывала… а потом было поздно.

— Что откладывала? — прошептала я, хотя уже знала ответ. Чувствовала его.

— Обряд. Тот, что сделал бы тебя бессмертной. Ты говорила — ещё не время. Говорила — давай подождём. Ты хотела пожить обычной жизнью. Ты была молода, полна сил, тебе казалось, что у нас впереди ещё столько всего… А потом ты просто не вернулась из города. Разбойники на дороге. Случайность. Глупая, нелепая случайность. Я нашёл тебя слишком поздно. Ты умерла у меня на руках и я ничего не мог сделать.

Он замолчал. Его хвосты, что обвивали меня, чуть дрогнули. Я видела, как тяжело ему это говорить. Как свежа эта рана даже спустя пятьсот лет.

— Рэн… — я взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть на меня.

— Мэй, — он накрыл мою ладонь своей, — я не настаиваю сейчас на обряде. Не сейчас. Ты только что узнала обо всём. Ты ещё не помнишь. Я понимаю. Я подожду.

Он замолчал. Его хвосты, что обвивали нас, чуть сжались.

— Когда я встретил тебя впервые, тебе было двадцать семь. Ты была взрослой. Сильной. Решительной. Ты знала, чего хочешь. А сейчас тебе двадцать один. Ты такая юная… Я не хочу давить на тебя. Но…

— Но? — прошептала я.

— Но я боюсь ждать долго, — его голос дрогнул. — Боюсь, что снова не успею. Что опять случится что-то — случайность, болезнь, несчастье, — и я потеряю тебя. Снова. А я не переживу этого, Мэй. Второй раз — не переживу.

— Я… я подумаю, Рэн… — прошептала я, и голос дрогнул. — Обещаю. Я не откладываю. Я просто… мне нужно время. Совсем немного, чтобы привыкнуть, чтобы осознать, чтобы вспомнить.

— Спасибо, Мэй… — он выдохнул, и в этом выдохе было облегчение. Надежда. Любовь.

Я прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце — древнее, сильное, живое. Его губы коснулись моего лба.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я не говорил тебе этого пятьсот лет. Вернее, говорил, но ты не слышала. А теперь — слышишь. Я люблю тебя, Мэй. И буду любить всегда. Даже если ты не согласишься на обряд. Даже если останешься смертной.

Я закрыла глаза. Слёзы текли по щекам, но я не вытирала их. Я просто лежала в его объятиях, слушала его сердце и думала: «Я согласна. Я уже согласна. Но я скажу ему позже. Когда буду готова. Когда вспомню. Когда пойму до конца».

— И я должен признаться, — сказал Рэн, и в его глазах плеснуло озорство. То самое, лисье, которое я уже научилась узнавать. — Обещай, что не убьёшь меня.

Я напряглась.

— В чём?

— Лис… это…

— Нет! — взвизгнула я, догадываясь. — Не говори, что…

— Да, — он улыбнулся. Той самой хищной, довольной улыбкой.

— Нет! Боже! — я закричала, и стыд мгновенно заполнил всё моё существо. — Ты! Ты был тем лисом⁈ В моей квартире⁈ Всё это время⁈

— Всё это время, — подтвердил он, и его хвосты довольно вильнули.

— Ты меня видел! Я перед тобой раздевалась! Я тебе рассказывала! Я… я рассказывала лису о том, как ты меня целовал! О том, как ты мне снился! О том, что я чувствую! Боже! Боже! Боже!

Я визжала, пыталась вырваться из его рук, но он держал крепко и смеялся, прижимая меня к себе всё сильнее.

— Мне понравилось, — сказал он сквозь смех, и его глаза сияли. — Особенно когда ты описывала, как я тебя целовал. И как я тебе снился. И как тебе было жарко. И как ты смущалась. Это было… очень информативно. И очень мило.

— Боже, нет, нет, нет! Ужас-то какой! Боже, как стыдно! — я спрятала лицо в ладонях, а он всё смеялся, и его хвосты щекотали мои бока. — Ты! Ты извращенец! Лис-извращенец! Я говорила это тогда и скажу сейчас! Ты подглядывал! Ты слушал! Ты…

— Я был рядом, — сказал он, и его голос стал мягче. — Я всегда был рядом. И буду. Привыкай, Мэй. Твой муж — лис. Со всеми вытекающими.

— Бо-о-оже! — я попыталась вырваться из его объятий, но он держал крепко, и все девять хвостов обвивали меня, не давая сбежать. — Я тебя прибью! Я тебя поколочу! Нет, я тебя покусаю! Ты! Ты! Лисья морда! Я тебе душу открывала! Как он… как ты… как твои руки… А ты лежал на моей кровати и улыбался своей лисьей мордой!

Он рассмеялся и прижал меня к себе ещё крепче. Его плечи дрожали от смеха, его хвосты виляли, и даже уши дёргались от удовольствия.

— Я не улыбался, — сказал он сквозь смех. — Я фыркал. Это другое.

— Одно и то же! — я попыталась ткнуть его кулаком в грудь, но он перехватил мою руку и поцеловал пальцы. — Ты! Ты всё слышал! Даже то, что я… что мне… что я…

— Что ты хочешь меня? — закончил он, и его глаза блеснули. — Да, слышал и был очень, очень рад это слышать, потому что я хотел тебя не меньше

Я застонала и уткнулась лицом в его плечо.

— Я никогда не переживу этот позор.

— Переживёшь, — он поцеловал меня в макушку. — И даже привыкнешь, у нас впереди вечность.

— Ты подсматривал! — я задыхалась от возмущения, пытаясь вырваться из его объятий, но его руки и хвосты держали меня крепко, как стальной капкан. — За мной подсматривал мужик! Ты сталкер-извращенец!

Он уже не