500 лет ожидания - Рина Рофи

— Госпожа… мы ждали вас…

— Боже, — прошептала я, оглядываясь. — Снова это обращение. Почему вы называете меня госпожой? Я просто Мэй. Я обычный человек.

— Разве вы не помните, госпожа? — маленький лисёнок-дух с серебристой шёрсткой подбежал ко мне и заглянул в глаза. — Неужели забыли?

— Нас забыли? — второй дух, чуть старше, с седой мордочкой, всхлипнул. — Мы же вас так любим…

— Я не… я не знаю… — я растерянно оглядывалась, а духи уже окружили меня и мягко, но настойчиво вели дальше по тропинке.

— Смотрите, госпожа! — они указали на старое дерево, что росло у одной из торий. Его кора была покрыта резными знаками. — Здесь вы оставили надпись с господином!

Я подошла ближе. На стволе, прямо в сердечке, было вырезано: «М + Р».

— Это… это я сделала? — мой голос дрогнул.

— Это вы с господином сделали, — духи закивали. — Пятьсот лет назад. Вы смеялись. Вы были так счастливы…

— Боже… — я коснулась пальцами старой коры, и что-то внутри меня дрогнуло. — Этого не может быть. Я никогда здесь не была. Я бы запомнила. Я бы…

— А здесь, — духи потянули меня дальше, к небольшой площадке перед храмом, — здесь вы танцевали с веерами! Для господина! Он сидел на ступенях, смотрел на вас, и улыбался, и мы все танцевали вместе с вами!

— Я? Танцевала? — я уставилась на них. — Я не умею танцевать!

— Умели! — они захихикали. — Очень даже умели! Было весело! Вы уронили веер, а господин поднял его и поцеловал вашу руку, и вы покраснели, как сейчас!

Я прижала ладони к щекам. Они горели.

— Боже… это сон… это точно сон… я сплю… я уснула в поезде, и мне всё это снится…

— Господин скоро придёт! — вдруг зашептались духи и начали рассаживаться по местам. — Смотрите! Вот он!

Я обернулась. И замерла.

Передо мной стоял Рэн. Но не тот Рэн, которого я знала, — не в деловом костюме, не с чашкой кофе. Он был в своём истинном облике. Выше, чем обычно. Шире в плечах. Длинные белые волосы струились по спине, перетянутые алой лентой. На нём было древнее каригину с вышитыми лепестками пламени — алым и золотым. А за его спиной колыхались девять серебристых хвостов и на голове стояли два белых лисьих уха. Его глаза — янтарные, горящие — смотрели прямо на меня.

Я сглотнула. Кицунэ. Настоящий. Я стояла в храме кицунэ, перед существом из легенд, и не могла дышать.

— Рэн?.. — прошептала я.

Он шагнул ко мне. Медленно. Плавно. Его хвосты колыхались за спиной, как серебристый шлейф. Он протянул ко мне руку — точь-в-точь как тогда, во сне. И сказал — тем самым голосом, низким, глубоким, обволакивающим, который я слышала каждую ночь:

— Ты пришла… жена.

Я ахнула. Те же слова. Тот же голос. Та же интонация. Всё, что я видела во сне месяцами, — всё было здесь. Всё было реальным. Он подошёл ко мне. Остановился в шаге.

— Мэй… — сказал он тихо. — Ты боишься меня?

— Нет… — выдохнула я, и это была правда. Я не боялась. Я была потрясена, ошеломлена, раздавлена масштабом происходящего, но не напугана. — Я… я просто… боже… ты…

— Я кицунэ, Мэй. Первый посланник Инари. Старший из своих братьев. И… — он сделал крошечную паузу, и его голос дрогнул, — я твой муж. Ты моя жена. Пятьсот лет назад. И сейчас. И навсегда.

Я ахнула. Мир покачнулся. Слова, которые я слышала во сне, слова, которые шептали духи, — всё это вдруг сложилось в одну картину.

— Рэн… — прошептала я, и слёзы сами потекли по щекам. — Это всё… правда? Всё, что я видела во сне? Всё, что говорили духи? Мы… мы были женаты?

— Были, — он взял моё лицо в ладони и вытер слёзы большими пальцами. — И будем снова. Если ты примешь меня таким, какой я есть. Кицунэ. С хвостами. С ушами. С тысячей лет за плечами. С храмом и духами. С богиней, которая ждёт приглашения на нашу свадьбу. Если ты примешь всё это — я буду твоим. Навсегда.

— Рэн… — прошептала я, и мурашки побежали по коже. Сердце трепетало где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Я смотрела на него — на его белые волосы, на янтарные глаза, на девять хвостов, что колыхались за спиной, — и не могла поверить, что это реальность. Что это происходит со мной.

— Но я не помню… — прошептала я. — Я ничего не помню…

— Ты вспомнишь, — он провёл большим пальцем по моей щеке. — А пока я спрошу лишь раз. Примешь ли ты мою любовь в этой жизни?

— Боже… да, Рэн… да! Я принимаю!

Он обнял меня. Притянул к себе и улыбнулся той самой улыбкой, которую я видела во сне и наяву. Его лицо было так близко, что я заметила, как чуть удлинились его клыки — белые, острые, завораживающие. Я, как загипнотизированная, подняла руку и осторожно коснулась его уха. Белого. Пушистого. Тёплого. Оно дрогнуло под моими пальцами.

— Мэй… — его голос стал хриплым, низким, и он сжал меня сильнее. — Уши… они чувствительные.

Я пискнула и тут же убрала руку, покраснев до корней волос. Он поцеловал меня и его клыки прошлись по моей губе, чуть прикусывая. Его рука с когтями сжала мою талию сильнее, и по телу пробежала сладкая дрожь.

— Рэн… ах…

— Моя Мэй, — прошептал он.

Духи вокруг нас тихо испарились. Мы остались одни — посреди храма, под лунным светом, в окружении цветущей сакуры. Он поцеловал меня смелее, требовательнее, и я ответила, прижимаясь к нему всем телом. Его хвосты — мягкие, серебристые — обвивали нас, укрывая от всего мира, создавая кокон, в котором были только мы.

Он подхватил меня на руки. В этом облике он был другим — выше, крепче, шире в плечах. Его тело казалось высеченным из камня и лунного света, и от него исходила древняя, первобытная сила. Но глаза — те же. Тёплые. Любящие.

Он целовал меня, и я отвечала — жадно, трепетно, не в силах оторваться. Его губы были горячими, его клыки чуть царапали мою нижнюю губу, и от этого по телу бежали мурашки. Он нёс меня через храм, мимо торий, мимо замерших в поклоне каменных лис. Девять хвостов струились за его спиной серебристым шлейфом, и некоторые из них касались моих ног — мягкие, как шёлк, тёплые, как летний ветер.

Дом внутри храма был старым, деревянным, наполненным ароматом благовоний и свежих цветов. Он переступил порог, и двери за нами закрылись сами собой — мягко, бесшумно. Я не спрашивала, куда он меня несёт. Я