Принц ночи - Лорен Палфриман

Огонь в камине погас, и в нем осталась лишь зола. На половицах темнеют пятна, а за окном барабанит дождь. Но мне не холодно.

Каллум лежит на животе, и его жар обжигает меня, а запах одурманивает. Я думаю, что наконец-то принимаю свою волчью сущность, потому что чувствую его запах повсюду — горы и рассвет, намек на древесный дым. Его рука лежит на матрасе в нескольких дюймах от моей, словно он потянулся ко мне во сне, но не дотянулся.

Он кажется таким близким и в то же время таким далеким, как никогда раньше. Теперь я понимаю, что его мучает. Понимаю, как эта нерушимая связь с Блейком мучает его так же, как и меня. Осознаю, что это все меняет для него. Полагаю, для меня тоже все изменилось, хотя мне нравится думать, что если бы все было наоборот, я бы, по крайней мере, боролась за него.

Возможно, это из-за того, что я не совсем волк. Я не выросла в свете Лунной богини, и мне не кажется святотатством разорвать узы, которые она установила.

Несмотря ни на что, я чувствую странное умиротворение. Во мне растет что-то, чего я не понимаю. Это что-то пробудилось во мне задолго до того, как Джеймс укусил меня. В ту ночь, когда я взяла Каллума за руку и отправилась с ним в Северные земли, все это вспыхнуло с новой силой и с тех пор не утихает.

Я долго пыталась найти свое место здесь. Меня всегда определяли мои отношения с другими людьми. Даже сейчас все так же. Волки видят во мне либо дочь своего врага, либо женщину своего короля, и — если правда об этой связи станет известна — они будут определять меня по связи с Блейком.

Это угнетает меня. Я хочу хотя бы ненадолго освободиться. Узнать, кто я на самом деле за пределами этой клетки. Блейк изучал мою родословную, Филипп заключил странный союз с королевой Снежных земель, а моя мать… Локлан считает, что у нее когда-то было Сердце Луны.

Я хочу хоть раз сделать что-то для себя. Хочу узнать о своем происхождении и о том, что случилось с моей матерью. Хочу разорвать эту проклятую связь.

Мне не хочется, чтобы этот день начинался. Я хочу оставаться здесь, измученная и удовлетворенная, пока Каллум спит. Хочу запечатлеть в памяти его лицо, такое нежное, какое большинство никогда не увидит. Хочу проследить мускулы на его спине, обнаженные, поскольку одеяло сбилось на талии, поцеловать шрам от пули на его плече и провести пальцами по его волосам цвета мокрого песка.

Он открывает глаза, словно чувствует, что я наблюдаю за ним.

— Доброе утро.

Если он и чувствует себя неловко из-за прошлой ночи, то не показывает этого. Каллум улыбается. Это первая искренняя улыбка, которую он подарил мне с тех пор, как мы приехали сюда, и она озаряет его лицо, делает его похожим на мальчишку, и я не могу сдержать улыбку на своих губах.

— Прошлая ночь была веселой, — говорит он хриплым ото сна голосом.

Воспоминания о том, как он прижимал меня к ковру и входил в меня, заполняют мой разум.

— Да, была. — Мы смотрим друг на друга. Свет в его глазах тускнеет, и я знаю, что он вспоминает наш разговор, который состоялся позже. Тепло внутри меня угасает. Я вздыхаю. — Нам нужно поговорить о…

— Да, — выдыхает он. — Да. Мы поговорим. Но сначала я должен кое-что сделать.

Он переворачивается на спину и соскальзывает с кровати. Обнаженный, он пересекает комнату, оборачивает килт вокруг талии и надевает рубашку. На его лице появляется мрачное выражение, когда он открывает сундук в ногах кровати и достает пару мечей. Я резко выпрямляюсь.

— Каллум, что ты?..

Он пересекает свои покои и направляется в коридор.

— Я сейчас вернусь, принцесса.

Вскакиваю с кровати. Хватаю одно из своих простых платьев, висящих в его шкафу, и, натягивая, чуть не падаю. Мои растрепанные волосы попадают мне в рот.

Он не может убить Блейка, не убив и меня. Он это знает.

— Каллум! Подожди!

Каллум уже заворачивает в конец коридора, когда я, пошатываясь, выхожу из спальни. С бешено бьющимся сердцем я бегу за ним. Предполагаю, что подземелья находятся под замком, но он проходит мимо лестницы и по другому коридору, распахивая дверь. Я резко останавливаюсь рядом с ним.

— Вставай. Сейчас же, — командует Каллум.

Филипп со стоном переворачивается на другой бок и, пошатываясь, встает с маленькой кровати у окна, раскинув руки. Его медные волосы, растрепанные и отблескивающие в свете слабого огня в камине. На нем белая хлопковая футболка с длинными рукавами, скрывающая татуировки. Пару раз моргнув, он поворачивается к нам лицом, словно в замешательстве. Но когда Каллум бросает ему меч, он ловко ловит его одной рукой.

Филипп смотрит на него так, словно он сумасшедший.

— Ты злоупотребил гостеприимством, — говорит Каллум. — На улицу. Со мной. Сейчас же.

Брови Филиппа удивленно приподнимаются. Каллум уже уходит, и мое сердце начинает учащенно биться. Я не уверена, что он задумал, но спешу за ним.

— Я знаю, что он подлый, но ты не можешь просто так убить наследника трона Южных Земель, — шиплю я.

Дойдя до лестницы, Каллум оглядывается через плечо.

— Я полагаю, мы сейчас это выясним, не так ли?

Мгновение спустя рядом со мной появляется Филипп, теперь уже в ботинках и рубашке, надетых поверх нижнего белья.

— Повеселилась прошлой ночью, сестренка? — его ноздри раздуваются, и он морщится. — От тебя воняет членом.

— Не будь таким отвратительным.

О богиня, как же я презираю его. И все же…

Я прохожу мимо него и спешу встать рядом с Каллумом, который стремительно спускается по лестнице.

— Каллум, что ты задумал?

— Проверяю теорию.

— Ты собираешься объяснить подробнее?

— Нет. — Мы достигаем вестибюля, и Кейли зажигает факелы, глядя на нас широко раскрытыми глазами, пока мы проходим мимо. Каллум толкает двойные двери и выходит во внутренний двор Мадах-Аллайха. — Увидишь.

Во дворе царит тишина. Несколько волков снуют туда-сюда: слуга, несущий корм для цыплят, Фиона, помахавшая рукой, прежде чем пройти через арку к конюшням, а также Локлан и его люди, которые, тренировались, судя по тому, как их рубашки прилипают к груди и по тому, как они собираются вокруг колонки с водой. От моего дыхания перед лицом поднимается пар.

Каллум поворачивается лицом к Филиппу, который стоит в центре двора. Он вытаскивает меч и с грохотом бросает ножны на булыжники.

Филипп склоняет голову набок и, сморщив нос, говорит:

— Ты серьезно?

Каллум