Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

я застыла на месте. Да здесь даже вывеска была шикарная. Огромные подвешенные в воздухе буквы украшали неувядающие цветы. Декорации из ткани и иголок размером с мою руку и не меньше.

Восторг... Кто бы ни был хозяином этого магазина, а вкус у него был.

Повернув голову, я высмотрела за спиной трёх оринов из отряда, сопровождающего нас.

— Вы с нами и туда? — уточнила, указав на магазин, и тут же заметила ещё один экипаж. Кучер скучающе вздыхал и поглядывал на дверь, ожидая своих пассажиров.

— А как же леди Вагни, — вернул моё внимание всё тот же высокий брюнет, что разговаривал со мной на крыльце замка. — Нам приказано глаз с вас не спускать.

— Но... — я снова взглянула на вывеску. — То есть в примерочной я увижу вас всех или сменять друг друга будете? Могу рассчитывать на помощь с пуговичками и шнуровкой на платье?

Они слаженно моргнули и побледнели.

Глядя на них, я весело рассмеялась.

— Видели бы вы себя сейчас, — не удержалась. — Да ладно вам... Просто подержите наряд, а пуговички — это я сама.

Они снова переглянулись и покачали головами, скрывая улыбки.

— Что, не станете охранять? — я сделала большие глаза. — А вдруг меня швейной иголкой насмерть заколют? Мало ли какие здесь опасности могут поджидать бедную ведьму.

— Леди Вагни, — брюнет всё же не удержал улыбку. — У нас приказ императора. Охранять как свою истинную. Если надо будет, то и платье подержим, и шнуровку проверим. Уж простите.

— Ужас, — я выдохнула. — Ну нет, за что меня так...

Они пожали могучими плечами и кивнули на вход. Повернув голову, я сообразила, что Комир и Аделия уже внутри.

Дверь в «Ателье мадам Шерлье» закрылась за мной с тихим щелчком, отсекая уличный гам и пыль. Воздух внутри был густой, прохладный и пахнущий чем-то невероятным — смесью нежных ненавязчивых дорогих духов. Я замерла на пороге, впервые чувствуя легкую неуверенность. Следом вломились три здоровенных дракона, затянутых в чёрную форму гвардейцев.

Кажется, мужчины не шутили, с этих станется ещё и в примерочную набьются.

Я осмотрелась. Стены, обитые тёмно-вишнёвым шёлком, мягко поглощали свет от хрустальных канделябров. Вдоль них тянулись вешалки, а на них — словно застывшие воплощения самых смелых женских фантазий. Наряды. Десятки платьев.

Из тауса, атласа, шифона, парчи.

И посреди этого царства красоты, за массивным прилавком из тёмного дерева, восседала она... Хозяйка. По всей видимости, мадам Шерлье. Просто так держаться с такой гордостью и высокомерием могла исключительно владелица.

И она имела на это право.

Чёрные волосы, уложенные в сложную причёску, открывали изящную шею и лицо с безупречными чертами. Она что-то писала, но подняла на меня глаза. Взгляд был быстрым, оценивающим, но без презрения. Скорее, с профессиональным интересом. Лёгкий кивок... и улыбка.

Ведьма! Я усмехнулась. Как есть тёмная!

Она провела рукой, словно приглашая меня осмотреться.

Сделав шаг, обернулась. Нет, охрана никуда не делась. Вздохнула и приняла как факт, что до ужина это мои личные тени. Говорить им что-либо и тем более приказывать исчезнуть было бесполезно.

В голову пришла презабавная мысль:

— Папенька мой вас тренировал, да? — спросила и так зная ответ.

— Мы и вас помним ещё премилым ребёнком, — закивал брюнет.

— Угу, — недовольно просопела. — Ясно! Тогда за мной, будем изучать, чем живёт столичная мода. Заодно и узнаете, какие наряды дарить своим истинным... Ну, к букету из ромашки и одуванчиков, — добавила как бы невзначай.

Мужчины хохотнули и слаженно двинулись за мной.

Глава 77

Я осторожно ступила на ковёр. Сердце от немого восторга колотилось где-то в горле. Обернувшись, нашла взглядом Аделию: она стояла с разинутым ртом у манекена и наверняка рассматривала один из ведьминских шедевров. Комир наблюдал за ней, довольно улыбаясь. Казалось, он ловил момент счастья. И даже не скрывал этого.

Да, здесь и сейчас будущий палач императора Льюиса Темного был... счастлив.

Выдохнув, я ощутила лёгкую горечь в груди.

Чтобы не замыкаться на этой эмоции, уставилась на ближайшее платье, и уголки губ поползли вверх. Рука сама потянулась к нежно-голубому наряду. Кончики пальцев коснулись ткани. Это был шёлк. Настоящий, тяжёлый, холодящий кожу. Я провела ладонью по лифу, ощущая мельчайшую, в паутинку, вышивку серебряной нитью. Каждый стежок был ювелирной работой, складывающейся в причудливый узор из цветов.

Дальше — платье из тёмно-зелёного бархата. Я не удержалась и сжала складку ткани в кулаке. Бархат был густым, и на нём оставался след от прикосновения, который медленно, нехотя исчезал. Подол отделан узкой полоской соболя, тёмные шелковистые волоски щекотали кожу.

Красиво, но явно не для меня. А вот мамочке бы пошло. Вдруг захотелось сделать ей подарок. Вручить на руки и увидеть, как засияют её глаза. Отправить её примерить подарок и ахать после, когда она закружится в нём по комнате. Видеть, как замирает отец, наблюдая за своей истинной. Как его лицо смягчается и появляется то самое выражение, что я мечтала видеть и у своего мужчины.

Любовь.

Я знала, как она выглядит, видела все её оттенки в глазах отца... Когда он просто сидит и наблюдает, как мама хлопочет на кухне. Неподходящее место для жены генерала, но она и слушать об этом не желала. Когда папа приглашает её потанцевать. Когда он пробует её новое блюдо и всегда хвалит, даже если оно совершенно невкусное.

Вот чего мне не хватало в Льюисе.

— Леди Юниль, вам нравится это платье? — послышалось за моей спиной.

Вздрогнув, я обернулась и взглянула на черноволосого орина.

— Оно бы понравилось моей маме, — не стала скрывать, о чём думаю.

— Хм, — мужчина подался вперёд. — Я знаю, что её размеры есть у главной придворной модистки. Мне не составит труда добыть их и передать хозяйке этого ателье, чтобы она подогнала под её фигуру.

Он протянул руку и прикоснулся к бархату.

— Оно и правда красивое. Такое... Северное... Идеальное для оборотницы.

Услышав его предложение, я воодушевилась. Вдруг поняла, как же соскучилась по семье и что я давно не радовала подарками близких.

— Если вы сможете сделать то, о чём сказали, я буду у вас в долгу, орин. И... мне будет приятно.

— Я сделаю...

— Ну и счёт...

Он приподнял бровь.

— И для вас это будет обидно, да? — сболтнула, не подумав.

— Я очень