После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш

— Бесстрашный и ретивый! — восхитился Чезаро.

— Я не поняла, а когда я смогу полетать на драконе? — прокричала свекровь из дальнего конца сада, — Сходить сума так на полную катушку. Иначе в этом нет смысла. Дракон? Иди сюда немедленно!

— Повинуюсь вам, мама.

— Гада я родила только одного и это точно не ты.

Глава 40

Чезаро

Штаны остаётся только украсть. Я просто не представляю, как раздобыть денег без весьма скромного начального капитала, а точнее одежды. Ну, хотя бы мое горло больше не украшает рабский ошейник — уже повезло. Зато ноги истерты о дорожную пыль, а приобретать тело дракона совершенно не хочется, да и потом, в том обличье моя шкура опалена как у цыпленка — "спасибо" родному отцу, сразились мы славно. Скорей бы отросла новая чешуя.

Прямо сейчас драконом оборачиваться нет никакого смысла. Но как тогда быть? А в город идти все одно придётся, если я вновь хочу чувствовать себя достойным человеком, тьфу ты, драконом. Впрочем, это и не так важно, кем именно. Главное — штаны раздобыть! И сюртук, а к нему еще и рубашку, мысленно я опять взвыл. Рубашка из шёлка, да еще и с шитьем, сколько она приблизительно может стоить в этом мире? Дорого! У меня же и монеты нет.

Может, элегантным платком обойтись? Повязать его на шею, прикрыть разом и след от рабского ошейника, и голую грудь. Нет, тогда уж получится скорей женский палантин, а не элегантный платок. Останется только рассказывать, будто теперь, да в столицах так можно. Вдруг кто и поверит. А манжеты? Из-под сюртука непременно должны торчать наружу манжеты! Желательно тоже расшитые. Если уж я хочу стать членом королевского общества.

И это я еще смеялся над скромным нарядом лекаря, на нем хотя бы пиджак был! И пояс! Даром, что без притороченного к нему меча. Впрочем, мне и самому меч теперь не нужен, все же я дракон, а дракон имеет полное право полагаться на свою шкуру и свои когти. Вряд ли теперь хоть кто-то рискнёт вызвать меня на "застольный" поединок. Тот, который вспыхивает во время трапезы от злой шутки или неудобного замечания так же точно внезапно, как и пакля, подложенная в камин для растопки. Бах! Вспышка, всюду искры, вон и дрова занялись.

Был бы я дома, мог бы вытянуть наряд из своего сундука. И сюртук, и штаны, и рубашку... И сапоги! Черт, ума не приложу, почему на одного человека, тьфу ты, дракона, требуется столько одежды! Сапоги-то я на какие деньги раздобуду? И ведь все нужно срочно! Самое позднее — через час. Украсть? Нет, воровать я никогда не стану. Выдрать у себя чешую, чтобы продать? А как я ее потом разменяю, как явлюсь в город без хоть сколько-нибудь приличных штанов? Муж эльтем! Нет, в таком виде, как сейчас, в город идти мне не позволит моя совесть. Опять искать того советника из ратуши? С его ловкостью и жадностью у меня есть неплохой шанс остаться и вовсе без хвоста.

— Папочка! Папочка хороший!

Я обернулся на голос, посторонился. Из дома широким шагом вышел Женя. И я далеко не сразу понял, что этот юноша позвал именно меня. Сначала заозирался, но в саду кроме меня никого нет.

— Слушаю вас, — ответил я чуть заикаясь. Не каждый день доведётся стать отцом взрослого сына, да еще такого — храброго, ловкого, сильного, смелого.

— Вот держи... те, — парень впихнул мне в руки сверток с каким-то тряпьем.

— Что вы намерены сказать этим поступком, сын?

Признаюсь, последним словом я зацепил свое сердце, оно испуганно дрогнуло, готовясь принять в себя новое чувство. Справлюсь ли я с ролью отца? Смогу ли оправдать доверие юноши? Может, резко ответил? Уж больно парень смутился.

— Это ба покупала на вырост. Ну, знаете, когда в магазине акция или еще что, то все всё с прилавков хватают впрок.

— Допустим, — я ни слова не понял, но на всякий случай решил согласиться. Приятная ткань будто бы обтекла мое запястье. Не шерсть, не шёлк и точно не хлопок. Что же тогда? Я слышал, ткут иногда полотнища из крапивы.

— Возьми себе! Ну то есть возьмите. Все новое, вы не подумайте. Я все равно ЭТО носить не буду. Нет, ну фасон ничего, как раз для вас. Просто я ещё не скоро дорасту до такого размера.

— Благодарю за подарок, сын. Я проникся, — а язык все еще заплетается, простые слова даются ох как не легко. Да и фразы из них получаются странные, будто я за каждое слово даю золотой и не меньше, а оттого отчаянно экономлю.

— Обувь бы ещё, да? Были у меня одни кроссы. Хорошие такие, удобные. Сорок пятый размер. Это уже мама покупала на вырост. У меня-то сорок второй. Вам подойдёт.

— Благодарю?

— Я сейчас принесу, только пролезу сквозь стену. Кстати, а когда Машку можно будет забрать домой?

— Полагаю, что скоро.

— Ей бы загон. И окно в конюшне сделать не помешает. Еще нужен сенник. Конюх? Нет, убирать я могу и сам.

— Отрадно видеть юношу, который с подобным трепетом заботится о своем боевом коне! — выдал я очередную глупую фразу.

И почему я говорю с сыном на языке придворных? Может, дым в мозг попал во время сражения? Надо постараться и наладить наши отношения с юношей. Может, обнять его, подбодрить этим? Нет, обнять — это не то. Не настолько мы еще близки, в одном бою наши мечи не сияли. Я попытался хлопнуть юношу по плечу. Шустрый! Так далеко отскочил. Или это его снесло от удара? Так я вроде легонько.

— Прости. Я хотел похвалить.

— Ничего! — парень ловко вскочил с земли, отряхнулся. Хоть бы он матери своей не доложил о том, что я по глупости сделал. И всего-то хотел похлопать по-дружески! Силы вот только не рассчитал.

— Я не хотел...

— Да я и не обижаюсь! Наоборот, я восхищён вашим ударом. Это потрясающе!

— Что вы, — признаться я немного смутился. Когда