После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш

— С такой силищей вам будет так просто построить для моей лошадки и загон, и манеж, а еще ей нужен сенник! К утру вы точно справитесь.

— Э?

— Маме я ничего не скажу, а то еще придумает, будто вы меня обижаете. Обидится, разведётся. Тем более, это же неправда? Наоборот, вы обо мне заботились. Вон и левадку построили, и конюшню подновили. Мы же семья!

— Семья, — произнёс я как заклинание.

Вот только я немного не понял, парень меня принял отцом или попросту облапошил? М-да. Хороший юноша, такой пойдёт далеко. Глядишь, и короля может свергнуть.

— Ну, да. Я за ботинками. А ты одевайся, то есть вы, мой милый папа. Простите мне мою фамильярность.

— Ничего. Фамильяр — это всегда хорошо.

Юноша разулыбался. О каком фамильяре шла речь? Знать бы хоть что-то о моей новой семье.

Я прислушался к крикам, которые доносились со стороны моря. Женщины плещутся на бережке. Моя прелестная жена и, кажется, теща. Или не теща? Я совершенно запутался в собственной семье. Главное, что дамы веселы и заняты делом. На негнущихся от напряжения ногах я вошел в дом, стянул с себя опостылевшие обрывки одежды и как следует рассмотрел то, что вручил мне сын.

Черная ткань будто бы соткана из драгоценного шёлка, плотная, прохладная, замыкается на странный замок, по бокам вшиты длинные белые полосы гораздо более дорогой ткани. Оригинально, красиво, напоминает чем-то бальный наряд. Неспешно я переоделся, сунул ноги в белоснежные гольфы, исхитрился рассмотреть вышивку на груди. Может, это изображён знак отличия? Но почему он выполнен в форме крупной и очень увесистой кошки? На второй половине рубашки вышиты три полосы. Знак учебного заведения, быть может? Нет, в таком точно нельзя показаться во дворце. Зато можно нанести визит моей мачехе! Теперь-то я муж внучки хозяйки всех земель и самого замка! Эта мысль привела меня в отличное настроение. Навещу родню, проведаю малыша Карла! Заберу своих любимцев сюда — и грифона, и феникса, и, конечно же, жеребца! А главное, сундук с одеждой.

— Гопник! — ворвался в комнату сын и так счастливо улыбнулся при этом.

— Кто?

— Предводитель войска.

— Ты прав, я долгие годы берег от врагов земли эльтем Эстель.

— Вот видите, я угадал. Держите кроссы. Они сюда как раз в масть. Вам очень идет. Потом сходим вместе во двор. Я хочу вас друзьям показать.

— Буду счастлив.

Я натянул странную обувь, к моему удивлению, башмаки пришлись по размеру и оказались очень удобными. Что ж, а теперь можно и мачеху навестить. Вот она обрадуется встрече.

Глава 41

Анна

Волны упруго накатывают на берег, покрываются пеной, шепчут неутомимо, зовут зайти в глубину, раствориться в стихии. Свекровь наслаждается морем, она оставила на Земле и стеснение, и стыд того, что ее осудят. Словно девчонка, она резвится, опускает ладони в солоноватую пену, хохочет, бежит по гальке вперед, все дальше и дальше улепетывая от меня.

Вот и домашние тапочки ее улетели в сторону, подол юбки закатан до середины ноги, Клавдия Семеновна несмело шагает прямо в объятия невысокой волны.

— Все горести от ума! Когда его слишком много — это так мешает жить! Какое счастье, что я свихнулась!

Ее озорной голос раздается над волнами.

Вон и заколки вместе со шпильками полетели в сторону, а длинные седые волосы рассыпались по плечам.

Красивая она у меня, когда так веселится. Клавдия Семёновна нагнулась, выхватила со дна ракушку, повертела в пальцах, прижала к груди словно величайшую ценность, встряхнула волосами и бросилась в воду.

Виверна тут же заволновалась, приподняла голову, ударила хвостом по гальке. Высматривает Клавдию Семёновну, видно, что нервничает и очень переживает.

Дивный зверь, такой верный, всю прогулку не сводит взгляда со свекрови. Пройдет немного по берегу чуть в стороне от женщины, чтобы не напугать, ляжет на гальку, таращится своими глазами-плошками, потом снова еще немного пройдется.

— Не бойся, она не утонет, — я поспешила успокоить зверя.

Нет, ну какая же эта зверюга верная, как быстро привыкла к нам, надо будет чем-то ее вкусненьким угостить. Виверна тягостно вздохнула, перевела свой взгляд на меня. Видно, как сильно она переживает, и вновь уставилась на море, готовая сорваться в любую секунду, броситься за Клавдией Семёновной в море. Мне и самой передалось волнение чудесного зверя.

— Вы не замерзли? Может, стоит сходить за купальником? — крикнула я и пробежалась по скользким камням.

— За купальником? Мы вместе рехнулись, ты хочешь сказать? Нет, так не бывает.

— Клавдия Семеновна! Вы как всегда правы.

Я начала я издалека. Она улыбнулась, зачерпнула ладонями воду.

— Сейчас я буду нырять! — с гордым видом объявила она.

— Может быть, после чая? Скоро курьер приедет, а никого дома нет. Вы же там что-то заказывали?

— А, это ничего не меняет! Впрочем? От пары эклеров я бы точно не отказалась. Теперь и фигуру можно уже не блюсти. Нет, без ума жить значительно лучше! Везет же некоторым, тем, кто изначально рождается глупым, а? Ни тебе сомнений, ни тревог, живи как хочешь. Иначе всю жизнь грести под весом сомнений. Прав ты или не прав? Как на тебя посмотрели, как оценили? Что-то планировать, думать о том и о сем! А так? Купайся сколько влезет и веди себя как девчонка!

Свекровь загребла воду руками, нырнула, фыркнула и наконец-то выбралась из воды.

— И главное, ничто теперь не мешает чувствовать себя абсолютно счастливой! Кроме отсутствия эклеров в моем организме,

— Красота! У тебя, случаем, нет полотенца?

— Нееет.

— И почему мне оно никак не привидится, ты тоже не знаешь? Где тотальная сбыча мечт? Море есть, галька есть, кикимора болотная, — виверна при этих словах изогнула шею и зафырчала, — Тоже присутствует, хоть и облезлая. Маслом ее что ли намазать для роста волос? Нет, я вообще о собаке мечтала, но эта грымза тоже пойдет. Будет ксилокуцини! Нет, не потому,