Верни нас, папа! Украденная семья - Вероника Лесневская

Одна семья.

На рассвете после той ночи, когда мы расстались, Даня хотел отвезти меня к своей матери и представить как невесту. Сегодня мы наконец-то в Карелии. Доехали спустя столько лет. Стоим на крыльце родительского дома. Даня одной рукой обнимает меня за талию, второй — держит Макса за ладошку, а сам улыбается, расправив плечи, такой довольный, уверенный, важный, будто достиг цели всей своей жизни.

Богатырев спокоен, как танк, а я нервничаю. Наверное, потому что в памяти осталось его знакомство с моей матерью, которое произошло случайно и закончилось скандалом. Она не приняла моего мужчину, сыпала проклятиями, я же теперь не хочу иметь с ней ничего общего. С того дня мы с ней не разговариваем. Я не такая всепрощающая, как моя сестра. Вместо того чтобы латать дыры, я сжигаю мосты.

Для Дани мама занимает особенное место в жизни, и я хотела бы ей понравиться. В конце концов, хоть кто-то в этом жестоком мире должен быть на нашей стороне.

Дверь открывается, и на пороге нас встречает приятная седовласая женщина с доброй улыбкой. Отмечаю, что Даня на нее не похож — видимо, он пошел в отца, которого яро ненавидит с детства, и отчасти поэтому себя совсем не ценит. Но мы с сыном это переломим. Для нас он лучший папа.

— Привет, мам. Познакомься, это Николь — моя будущая жена, — гордо представляет меня Богатырев. — А это наш сын…

Она проходится по мне внимательным взглядом, после чего удивленно переключается на Макса. Сравнивает его с Даней и, разумеется, видит сходство.

— Разрешите представиться. Богатырев Максим Данилович, — четко чеканит наш мальчик и делает шаг вперед, как солдат на перекличке. Я с улыбкой наблюдаю за ним, неприкрыто любуюсь и восхищаюсь, ведь теперь знаю, от кого у него такие манеры и характер.

Наш маленький офицер.

Мы рассказали ему правду в тот же день, когда Даня вернулся из изолятора. Скрывать было бессмысленно и глупо — сын должен знать своего настоящего отца. Он внимательно нас выслушал, сдержанно ответил: «Мне нужно время, чтобы это обдумать» — и ушел в свою комнату, плотно закрыв дверь. Даня всю ночь себе места не находил, порывался поговорить с ним, готов был вымаливать прощение за свое отсутствие, но я его остановила. Я верила, что младший Богатырев достаточно смышленый, чтобы все понять правильно и принять старшего. И не ошиблась.

Наутро Макс пришел ко мне на кухню, пока я готовила завтрак, и задал единственный вопрос, который не давал ему покоя: «Если папа нас так любит, то почему бросил и позволил плохому человеку нас украсть?». Это была самая тяжелая беседа в моей жизни. Я отключила психолога и призвала на помощь любящую мать. По этическим причинам я не могла рассказать сыну все, что происходило с его отцом на самом деле, поэтому немного завуалировала прошлое Дани, чтобы не травмировать детскую психику.

После нашего разговора Макс согласился стать Богатыревым. Думаю, подсознательно он хотел этого с момента, когда впервые познакомился с родным папой на свадьбе моей сестры. Мы с Даней ещё и не подозревали, что это наш общий ребёнок, а их уже тянуло друг к другу. Между ними невероятная связь, порой я немного ревную….

— Вы прекрасно выглядите. Приятно познакомиться, — продолжает Макс очаровывать бабушку и, помедлив, робко добавляет: — Можно называть вас бабулей?

— Конечно, внучок. Какой ты у меня замечательный.

Отойдя от первого шока, она наклоняется к Максиму, поглаживает его по голове, а после вдруг вскидывает взгляд на своего сына.

— Данила, ты что, бросил собственного ребёнка? — спрашивает с разочарованием.

— Нет! — вдруг отсекает сынок, встав на защиту отца. — Мой папа — офицер — благородный, честный и очень любит нас с мамой. Он служил на флоте, но ещё до того, как я родился, вынужден был спасти своего брата, отца Матвея, и попал вместо него в плен на пять лет. Когда освободился, долго не мог найти маму и не знал обо мне, потому что враг всех обманул и спрятал нас в Сербии. Но справедливость восторжествовала, ведь добро всегда побеждает зло.

Я слушаю его интерпретацию, напряженно закусив губу, Богатырев приглушенно покашливает в кулак. Мы надеемся, что мать пропустит мимо ушей историю, рассказанную ребёнком, и не придаст ей значения, ведь она не в курсе, что Данила отсидел за брата. Однако она меняется в лице, резко бледнеет и хватается за сердце.

— Сколько тебе лет? — сипло уточняет.

— Девять, — охотно отзывается Макс.

— Господи, — всхлипывает она, подсчитав сроки и сложив полную картинку. Обнимает внука, а смотрит при этом на сына, и в ее глазах блестят слёзы. — Проходите, поговорим.

Мы располагаемся в уютной гостиной, посередине которой накрыт стол. Одна из дверей на втором этаже распахивается, по лестнице вихрем слетает Матвей и, завидев Данилу, бросается ему в объятия.

— Батя, привет, — пыхтит он, уткнувшись носом в его свитер, а Макс ревниво косится на них. Но молчит, поджав губы. Такой же собственник, как и его отец.

— Так, бойцы, — Даня подзывает к себе обоих, похлопывает их по плечам. — А ну-ка, пойдите поиграйте во дворе, пока взрослые пообщаются.

— Так точно! — хором восклицают мальчишки и выбегают из дома, толкаясь по пути. Несмотря на противоречия, они подружились. Макс благотворно влияет на Матвея, убирая его спесь и капризность, а тот заметно тянется к двоюродному брату.

Из дальней комнаты выглядывает Алиса, смущенно здоровается с нами легким кивком и снова прячется. От яркой, вызывающей стервы, которая когда-то заявилась ко мне в кабинет, не осталось и следа. После свидания со Святом она покорно переехала к свекрови в Карелию и перевела сына в местную школу. Видимо, не смогла ослушаться мужа, который даже на расстоянии хочет контролировать каждый ее шаг. Он относится к жене, как к избалованному ребёнку, и в какой-то мере прав. Я согласна, что под опекой матери Алисе будет лучше и у неё не останется ни времени, ни возможности искать мужиков. Если честно, для меня главное, чтобы она держалась подальше от моего Дани.

— Уживаетесь? — криво ухмыляется он, кивая на невестку.

— Свят в письме попросил присмотреть за женой, пока он в командировке, и сослал это наказание в мини-юбке ко мне в Карелию, — вздыхает она. — Разве у меня есть выбор? Одно благо — хоть с внучком пообщаюсь, а то она его испортит своим воспитанием.

— М-да, мам, — тянет Даня с тяжелым вздохом. — Ты была права насчет Алиски, но Свят ее любит.

— Понимаю, — отмахивается она. Выдерживает паузу