Одно Рождество в Париже - Менди Беггот

— Нектар, — сказала Ава, сделав глоток. — Намного лучше шампанского.

Жюльен тут же притянул другой стул, поставив его рядом с ней, усаживаясь рядом. Ава передала ему бутылку.

— Ава, сегодняшний вечер оказался лучше, чем я его себе представлял.

Она улыбнулась, положив руку ему на плечо, прикрыв глаза.

— Так и было, да?

— Благодаря тебе, Дебс, Дидье, и всем его родственникам, о которых я даже не подозревал.

— А у него их много, — заявила Ава. — Это уж точно.

— Почти пятьсот тысяч евро, Ава.

— На самом деле, почти шестьсот тысяч, — зевнула она.

— Разве?

— Я продала свою фотографию с двумя мальчиками, играющими с палкой.

— Правда?

— Я сказала, что не могу отдать ее за менее чем сто тысяч, и кто-то из маминых махараджей ее купил.

— Сто тысяч евро, — он покачал головой. — Очень много денег.

— Ради благого дела, — она вновь зевнула.

— Тебе нужно отправляться в кровать, — сказал он.

— Ммм, я надеялась, что ты это скажешь.

— Чтобы поспать, Мадонна, — уточнил он.

— О, месье Фитусси, я хочу проживать каждую минуту так, будто это моя последняя. Я хочу купаться в фонтанах Лувра и кормить голубей у пантеона. Я хочу есть фалафель, напичканный улиточным маслом, пить кувшин кофе на вершине Эйфелевой башни. Я хочу…, — она уткнулась в его грудь. — Я очень устала.

Он поцеловал ее в макушку и прижал к себе.

— Завтра, Мадонна. У нас есть завтра.

Глава 68

Квартира Жюльена Фитусси — канун Рождества

— Это такая огромная ошибка, — сказала Ава, подпрыгивая и тряся платьем, которые было на ней надето. Ей его одолжила мама, оно было на удивление сдержанное, светлого кораллового оттенка и с декольте, которое не делало ее словно сошедшей с рекламного постера Victoria 's Secret.

— Платье? — спросил Жюльен, застегивая рубашку.

— Нет, не платье… с ним что-то не так?

— Нет, Мадонна, ты выглядишь потрясающе, — уверил он ее. — Ты всегда так выглядишь.

— Даже когда пускаю слюни на твою подушку?

— Даже тогда. В чем проблема?

— В твоем зеркале, — объяснила она. — Оно должно висеть на стене, чтобы стоя прямо перед ним, можно было бы видеть себя в полный рост, а не по частям, подпрыгивая.

— Я мужчина, — напомнил ей Жюльен. — Я мельком смотрю в зеркало, чтобы убедиться, что волосы лежат нормально, а ширинка застегнута, и…

Ава с улыбкой повернулась к нему.

— Возможно, стоит перепроверить, вдруг зеркало ошибается, — предложила она, положив руку на пояс его серых брюк.

— Ава… мы не можем… мы должны выезжать на свадьбу моих родителей.

Она уронила руки и надула губы.

— А я вечером уезжаю.

Они обсудили это вчера, когда убирали все за собой на площади Вогезов. Жюльен предложил ей провести Рождество с его семьей, и ей пришлось сказать ему, что она уезжает с Дебс и мамой на последнем поезде из Парижа в день свадьбы. Ей нужно было вернуться в Лондон. Нужно было вернуться к какой-то нормальности, прежде чем начать принимать решения о своем будущем.

— Я знаю, — отозвался он. — И это нечестно с моей стороны желать, чтобы ты не уезжала.

— Вы сказали слово «желать», месье Фитусси? — подразнила она его.

— Ава, — начал он. — Ты сильная, независимая женщина. Я никогда не посмею указывать тебе, что делать.

— Я знаю, — ответила она, обвив руками его талию.

— Но… я буду скучать по тебе, — мягко произнес он.

— Я всего лишь по ту сторону очень маленького океана, это практически пробежка по туннелю.

— И мы можем созваниваться по фейстайму, — предложил он.

— И я вернусь, — сказала Ава. — Думай об этом как о á bientôt, а не как о au revoir или fin.

Она посмотрела на него, в его темные глаза, изучающие ее, и подождала, пока поняла, что не может больше терпеть, и его полные, изумительные губы коснулись ее губ. Она прикрыла глаза, впитывая в себя каждую секунду, пока он не отстранился, мягко поцеловав кончик ее носа.

— После свадьбы я хочу тебе кое-что показать, — сказал он.

— Негативы в темной комнате? — спросила она, приподняв бровь.

— Что-то более позитивное, — уверил ее он.

— Не могу дождаться, — ответила она.

Глава 69

Церковь Сен-Лоран

Все в этой церкви было красиво. Снаружи — серый камень, в центре — большая входная арка, над которой находился орнамент, напоминающий пчелиные соты. Чуть выше находилась башня, а над ней — высокий шпиль с крошечным крестом на вершине. Внутри старинные деревянные скамьи уже были заполнены людьми. По обе стороны прохода стояли вазы с пурпурными лилиями и зимними ягодами, источавшие изысканный аромат, а на краю каждого ряда висели маленькие белые и сиреневые цветы, перевязанные веточкой омелы.

— Ты будешь в порядке одна? — спросил Жюльен, когда Жерар отошел от него, направляясь к выходу из церкви.

— Конечно, — отозвалась Ава. — Это свадьба. Я буду петь, плакать и исподтишка пить кофе из стаканчика, который я спрятала в своей сумочке.

— Правда, Мадонна?

— Нет, неправда. Давай, иди, — подтолкнула она его. — Будь шафером рядом со своим отцом.

Она скользнула на одну из скамей и махнула ему рукой.

Жюльен зашагал по проходу, улыбаясь знакомым и тем, кого не знал на случай, если они окажутся дальними родственниками, которых он должен был знать. Дойдя до отца, он остановился рядом с ним перед алтарем, где уже ожидал священник.

Жерар выдохнул и сунул руки в карманы.

— Все хорошо? — спросил его Жюльен.

— Кольца у тебя? — уточнил Жерар.

— Ну конечно, — уверил он его и сглотнул. Колец у него не было. Он их отдал Аве, чтобы та положила их себе в сумочку.

— Прошу прощения!

Это был голос Авы, и когда он на него повернулся, она уже стояла рядом с маленьким вельветовым мешочком в пальцах.

— Кольца у меня, — объявила она Жюльену, Жерару и священнику. — Я нырнула за свои кофе, и… вау, вот и они.

— Спасибо, — сказал Жюльен, забирая у нее мешочек и целуя в щеку.

— Пожалуйста, — ответила она. — Теперь удаляюсь, удачи, Жерар.

Жюльен улыбнулся, наблюдая за Авой, которая умчалась к своему месту, в процессе чуть не сбив шляпу с головы женщины, сидевшей рядом с ней.

— Когда-то это будешь ты, Жюльен, — произнес Жерар, все еще держа руки в карманах, покачиваясь с пятки на носок.

— Стоя в церкви, ожидая, пока ко мне присоединится любовь всей моей жизни?

— Нет. Стоя в церкви, ожидая, пока к тебе присоединится любовь всей твоей жизни, и думая, какого черта ты так долго тянул.

Когда его отец закончил мысль, заиграл орган, и они