Благородные устремления - Анастасия Медведева

Так что же вынудило генерала запереться в своих покоях до самого позднего вечера, проигнорировав возможность вернуться на тренировочный плац?..

Покрутив на столе чашу с остывшим чаем, перевожу взгляд на потемневшее небо. Сидеть в беседке становится прохладно, но заставить себя подняться - не могу. Я буквально разрываюсь от необходимости понять озабоченность генерала и... обдумать информацию, полученную от кузины!

Мысли скачут то в одну сторону, то в другую, не давая сосредоточиться на чём-то одном!..

И всё же... слова Атары слишком сильно взволновали меня; намного сильнее перемены в настроении генерала!

Была ли я самым несчастным членом семьи?

Мать Атары - законная дочь предыдущего главы рода; она могла бы уйти в семью мужа, но по настоянию деда это именно её муж вошёл в нашу семью, что в княжестве не запрещено, но считается своего рода позором для мужчины... и теперь они оба живут в её родовом доме без власти, подчиняясь глупой женщине, успешно вышедшей замуж за первенца рода Сэйра! И все доходы дома уходят на подготовку брата Ализы к поступлению на службу... ни о каком честном распределении средств и речи идти не может, когда ключи от дома находятся в руках матери не пристроенного сына. А раз мать Ализы хлопочет о будущем своего чада, значит, двоюродный братец не сдал государственный экзамен или сдал его плохо. Деньги, вероятно, уходят на взятки, чтобы найти ему местечко потеплее. Вот, почему дому Сэйра понадобился ещё один источник дохода - карман генерала, так удачно втянутого в интриги элит со старой историей договора о свадьбе!

И в такой обстановке живёт вся наша семья, наблюдая за бездарным наследником первого господина и пытаясь женить или выдать замуж своих детей без приданого - в дома получше...

Атара наблюдает всё это с самого детства. Да, на ней было не самое дешевое платье, да и украшения с косметикой демонстрировали, что род Сэйра всё ещё может позволить себе выйти в свет и не опозориться... но всё это скорее напускное. Вот, почему сёстры так внимательно осматривали поместье генерала. И, вот, почему готовы были съесть меня за то, что я имею не только кров, но и симпатии своего супруга. Не было в их глазах тепла от лицезрения его покровительства надо мной. Не было и радости. Но была злость, зависть и непонимание - почему они этим обделены?

И это страшно.

Я больше не уверена, что являюсь самой обиженной и оскорбленной. Имею ли я вообще право ощущать себя жертвой и винить в этом своих отца и мачеху? Если бы я осталась в доме, Аяле бы не досталось и половины того, что она имеет сейчас - а взаимоотношения между сестрами от разных матерей сделали бы обстановку в доме ещё более напряженной.

Что лучше? Бесконечно притворяться богатой и благородной, страшась быть разоблаченной каждый день и желая избавиться от всех своих кузин и кузенов, или жить в совсем небогатой семье, не чураясь заработка торговки и не испытывая от этого никакого стыда?

Я не ощущаю себя благородной наследницей. Я не ощущаю себя даже просто дочерью из благородной семьи! Я смогу обеспечить себя сама, если останусь на обочине, и не буду страдать от мысли, что мои связи с семьёй разорваны.

Делать всё для людей, которые думают только о себе - во имя процветания рода, которого его бездарные главы и их дети даже не в состоянии достичь?

В этом я должна видеть смысл жизни?

Нет, уж лучше изображать наложницу действительно уважаемого человека!

А ещё лучше - не изображать...

От этой мысли лицо мгновенно краснеет.

Я могу поставить точку в вопросе о своём статусе.

Могу попытаться доверить свою судьбу мужчине и отдать свою жизнь в его руки.

Но смогу ли довериться полностью?..

Конечно, я хочу любви и заботы, которой была лишена. Но не обманываюсь ли я словами генерала, преследующего свои собственные цели?

Родной отец снял с себя ответственность за меня, отдав на попечение дальним родственникам. И никто, кроме спасенной мною Вэнь, никогда не желал связать со мною своё настоящее и будущее. Я бы хотела поверить, что Итай готов сделать меня своей семьёй, но наш путь друг к другу только начался, и его сложно назвать прямым, а чувства - искренними!

...

- Отец будет здесь завтра. Возможно, мы даже встретимся... если он захочет, - бормочу под нос, притягивая к себе колени.

И что же мне следует сказать ему в первую очередь? Спросить о здоровье? Или сразу сказать,