Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды - Цитианка

она не уходит, цепляется за все, что происходит вокруг, и складывается в одну точку, где уже не важно, как именно все было на самом деле. Сейчас важен только результат. Я осталась. Далия — нет. Мне не хочется верить в это, но слишком многое совпало.

Я иду по коридору быстрее, почти бегу, стараясь не слушать крики за спиной и не оборачиваться. За поворотом путь неожиданно обрывается, потому что прямо передо мной оказывается Адарис. Взгляд сразу падает на его руку, на запястье, стянутое грубым лоскутом ткани, и внутри мгновенно вспыхивает тревога.

Он не дает мне сказать ни слова, резко хватает за локоть и тянет в узкую нишу между каменными стенами, заслоняя проход своим телом, будто прячет.

— Что происходит? Ты… ты слышал, что случилось? — слова выходят сбивчиво, я смотрю на него снизу вверх и чувствую, как тревога все еще держит горло.

— Да, — отвечает он, быстро оглядываясь по сторонам, словно проверяет, не слушает ли кто-то еще. — Кто-то избавился от Далии. И, возможно, ты тоже в опасности, — он говорит это тихо, но твердо, и пальцы на моем локте сжимаются сильнее.

— Почему ты так решил?

— Потому что все слишком очевидно. Слишком много нападений за короткое время. Ты правда не видишь? Кого-то пугает, что братья Эрдан получат хладниц и смогут претендовать на трон по закону. Кто-то хочет не просто напугать, а сломать порядок.

Он замолкает, напрягаясь сильнее, будто ловит каждый звук в коридоре, а я тянусь к его руке.

— Что это? — спрашиваю я, указывая на и алые пятна, проступившие сквозь ткань повязки.

— Был в парной, — отвечает он почти сразу и отводит взгляд в сторону. — Решил привести себя в порядок, хотел приготовить тебе сюрприз, — он делает короткую паузу. — Не думал, что все обернется так.

Я смотрю на его лицо и только сейчас замечаю, что щеки у него гладко выбриты, волосы аккуратно собраны в низкий хвост, и в этом виде нет той привычной небрежности, к которой я привыкла, будто он готовился к чему-то важному и совсем не ожидал, что утро начнется с крови и криков.

— Ты решил меня удивить тем, что помылся и побрился? — спрашиваю я, не скрывая удивления, и взгляд сам цепляется за его убранные пряди, за четкую линию скул, которая сейчас кажется резче и строже.

Адарис усмехается, уголки губ дергаются, и на короткий миг в нем проступает что-то почти мальчишеское.

— Нет, конечно, — он качает головой. — Сюрприз не в этом. Я просто хотел, чтобы сегодняшний день хоть немного отличался от всех остальных, чтобы он был не таким, как всегда, чтобы он был для тебя, — он делает паузу, и улыбка сходит с его лица. — Пойдем отсюда, Элария. Я не хочу, чтобы что-то случилось. Весь день ты будешь со мной. Я даже думать не хочу о том, что на месте Далии могла оказаться ты.

В его имфирионе нет ни лжи, ни скрытой настороженности, только прямое и тяжелое беспокойство, и этого оказывается достаточно. Я киваю, не задавая больше вопросов, и позволяю ему взять меня за руку, а сама стараюсь не думать о том, как быстро и необратимо все изменилось за одно утро, будто прежний порядок рассыпался и назад дороги уже нет.

* * *

Адарис заводит меня в маленькую комнату в конце коридора, быстро закрывает дверь и на секунду замирает, прислушиваясь, будто проверяет, не идет ли кто следом. Только убедившись, что за стенами тихо, он поворачивается ко мне.

— Сними хартан, — просит он уверенно, кладя ладони мне на плечи и мягко разворачивая к столу. — И надень это, так будет проще.

Он кивает на одежду, аккуратно разложенную на столешнице, и делает шаг в сторону, освобождая мне место. Я смотрю на нее и не сразу понимаю, почему внутри возникает странное сопротивление. Вся одежда черная — рубашка, штаны, плащ с капюшоном и длинными рукавами. Без знаков, без серебра, без всего, что выдавало бы хладницу. Я никогда не носила ничего подобного. Даже в Ордонансе форма всегда была белой и одинаковой для всех, а здесь этот цвет кажется почти запрещенным.

Я медлю и только потом поднимаю на него взгляд.

— Зачем?

Он коротко улыбается, и в глазах на миг появляется мягкость.

— Ты же не хочешь испортить сюрприз.

Я закатываю глаза, не сдерживая легкую насмешку.

— Забыла, что ты мастер сюрпризов. — бросаю, надеясь скрыть нервозность под легкой шуткой. — Только мне кажется, я начинаю догадываться, зачем все это. Черное, чтобы нас не заметили? Или чтобы никто не решил, что мы имеем отношение к двору?

— И это тоже.

— Ты серьезно?.. Мы… мы покинем стены замка?

Он кивает и я больше не машкаю. Торопливо расстегиваю пряжку на поясе, но пальцы путаются от напряжения, и тогда Адарис подходит ближе и помогает, его руки уверенно находят крепления на спине. Тяжелая ткань хартана соскальзывает и падает на пол.

Я быстро надеваю рубашку, натягиваю штаны, набрасываю сверху плащ и почти сразу подхожу к мутному зеркалу в углу. В отражении вижу темный силуэт, размытое черное пятно и белые волосы, резко выбивающиеся из этого цвета, и на мгновение кажется, что я смотрю не на себя, а на кого-то незнакомого.

Не верится, что мы и правда выйдем из замка. Эта мысль не сразу укладывается, будто я боюсь признать ее вслух даже внутри себя. Адарис действительно собирается вытащить меня отсюда спустя столько времени. В груди поднимается странное волнение, смешанное с тихой радостью, от которой становится неловко, потому что я почти забыла, как это ощущается. Я наконец увижу простых людей, не придворные лица с заученными улыбками и не слуг, которые смотрят мимо, а живых и шумных, тех, чьи эмоции не прячутся за правилами.

Адарис ловко убирает мои волосы под капюшон, подтягивает ткань ниже на лоб, и лицо сразу скрывается в глубокой тени. Он задерживает ладонь у меня на плече и улыбается почти по-детски.

— Ты же не думала, что проведешь праздник Серебряной тени, сидя в этих стенах?

— Но как… как мы пройдем, — слова выходят сбивчиво, пока взгляд мечется по комнате. — Лучники на башнях, стража у ворот…

— Я бы не стал выводить тебя через главный вход, — отвечает он и уже ведет меня к дальнему углу комнаты.