Замуж за зверя. Попала! - Каролина Бром

Всё так же не глядя, я услышала голоса народа сквозь гомон в голове. Меня заметили столпившиеся на главной улице жители общины. Хотели окружить, засыпать вопросами, которые я уже предвидела на интуитивном уровне. Однако заметили жрицу и остановились.

Лишь мама с бабушкой, продравшись сквозь зевак, подбежали ко мне и разрыдались.

— Злата, доченька! Боги! Боги! — причитала Надея, рукавами размазывая слёзы по своему припухшему лицу. — Нашлась, хвала Перуну и Стрибогу! До чего же перепугала ты нас! Взгляни на меня, дитятко, покажись…

Она погладила меня по волосам, подняла мою голову, взяв в свои тёплые, дрожащие ладони, и взвыла от ужаса, как изганная из стаи волчица. Ведь на моём лбу отчётливо виднелся знак того, что я стала жрицей.

— А-а-а-а! Во имя Перуна! Что же ты наделала, милая?! А-а-а! Беда, беда! Дух свой отдала! Как же это?! Не уберегла я тебя, не уследила! Горе мне, горе!..

И она вцепилась в мой сарафан, медленно оседая на притоптанную землю. Я же смотрела на неё заплывшими от слёз глазами, но не знала, что сказать, кроме тихого…

— Всё будет хорошо… Прости, мама, прости… Всё хорошо, хорошо…

— Ведьма! Это ты её надоумила! — гаркнула какая-то женщина из толпы, глядя на Ванду. — Ты сгубила дуру молодую! Супротив воли заставила на сей путь ступить!

Я думала, сейчас все поддержат её и ополчатся против Ванды. Начнётся массовая драка, что было бы очень не вовремя. Но люди просто стояли, как стадо овец, и я видела, какие испуганные были их лица в свете луны.

Они понимали — идти против двух жриц разом это уже слишком опасно.

Мама рыдала всё громче, я еле смогла поднять её на ноги.

Женщина продолжала крыть Ванду всеми грязными ругательствами, которые знала. А бабушка стояла в ступоре, утирая беззвучные слёзы и изредка кивая. Наверное, догадывалась, что никто меня не заставлял, что сама захотела и решилась.

И я понимала, что надо об этом заявить.

— Тихо!!! — крикнула я неожиданно громко, не то той женщине, не то голосам в голове. Но все они сразу замолкли. — Это не может быть случайностью. Я сама решила стать жрицей, сама захотела это важное бремя нести. В Столице грядут перемены, Ванде придётся отбыть, и что тогда? Кто вас защитит? Кто будет доносить до наших великих богов ваши молитвы? Кто будет проводить обряды? Вы… вы — лицемерные свиньи!

Люди громко ахнули на этом моменте, но продолжили слушать, боясь меня перебить.

— Вы много лет называли Ванду ведьмой, ненавидели, а сами, чуть что, к ней бежали! И она была к вам милосердной… Она терпела и исполняла долг жрицы, даже озаботилась тем, чтобы найти себе преемника… А могла бы уже давно уйти! И после этого вы смеете бросаться такими словами?! Знаете, что? Можете и меня ненавидеть, если хотите, но тогда не подходите ко мне, поняли?!

От громких, быстро высказанных слов я тяжело дышала, вбирая в грудь прохладный, душистый. Смотрела на напряжённых жителей общины и видела, что те серьёзно призадумались. Враждебность и испуг на их перестали быть слишком явными.

Что ж, это давало надежду, что мои слова прозвучали не впустую.

А ещё в цепочке напряжённых взглядов я ощущала один благодарный за своим плечом. Взгляд Ванды. И вдруг услышала её шёпот в своих мыслях:

— Спасибо…

Ничего себе, неужели жрецы умели общаться между собой таким образом? Хотелось бы, чтобы она и этому меня научила…

Но всё потом. Сначала я должна защитить мужа от семьи и наоборот. Ничего страшного не должно случиться!

— Мамочка, не плачь… — прошептала я, взяв её за руку. — Скажи, давно они ушли? Давно? Мне нужно их найти…

— Луна ещё вон за тем домом стояла… — Вместо мамы мне ответила бабушка и показала в сторону нужной избы. — Куды бы они ни пошли, добраться ещё не успели.

— Нет, мама! Что ты творишь! Нельзя ей туда, там же зверь ходит! — Надея опять вцепилась в ткань моей одежды. — Златушка, доченька, не мучь ты меня… Не ходи туда! Давай их здеся дождёмся, мужиков пошлём на розыски…

— Нет же, Надея, ты глянь на неё… Для того она и стала жрицей, ты её не удержишь.

— Бабушка верно говорит. Прости… — Я обняла маму, поглаживая её трясущиеся плечи. — Мне их искать, мне их спасать… Я обещаю вернуться, ты только дождись…

— Ох… Ну за что же нам это? За что? Ну хоть жрицу с собою возьми… — Матушка посмотрела на Ванду.

Та уверенно кивнула и поравнялась со мной. Кажется, судя такой готовности, она бы пошла за мной и без чьих-либо просьб.

— Не реви, Надея, — обратилась Ванда к матери. — Пригляжу я за ней, вернётся в целости, а ты покамест народ по домам разгони, целее будут. Полная луна всё-таки.

Точно. Лучше пусть все дома сидят. Не хватало ещё, чтоб кто-то попался под клыки зверя, если он вдруг вздумает прибежать в общину... Тогда Адамира от людского суда будет уже не уберечь.

Матушка шмыгнула носом, утёрла слёзы и очень крепко обняла перед тем, как отпустить. От неё пахло печной сажей, сырым тестом по её особому рецепту и травяными отварами с мёдом, которые она настаивала всю ночь и подавала по утрам, разбавляя кипятком.

В общем, от неё пахло домом. Тем самым, к которому я успела привыкнуть. И я подумала, что после того, как переживём эту ночь, нужно будет чаще захаживать к ним в гости.

Я тяжело оторвала голову от материнской груди, дрожащей от всхлипов, и так быстро, как могла, пошагала к лесу вместе с Вандой. Лишь бы не оборачиваться, а то станет ещё тяжелее. Хватало и людских взглядов, без отрыва направленных мне в затылок.

Ещё через несколько шагов вдруг раздался встревоженный оклик опомнившейся Надеи:

— Дочка! А муж-то твой где?

Но я сделала вид, что уже не слышала…

Глава 66. Отцовский гнев

Лесная трава царапала ноги, когда подол моей одежды подлетал на бегу. Ветер шумел в ушах наравне с даром, а блики луны в лужицах и на листьях отвлекали. Мне приходилось закрывать глаза и уши руками, чтобы отсечь мешающие органы чувств и сосредоточиться на новом.

Мы с Вандой солидарно решили начать поиски от нашего дома, но