Замуж за зверя. Попала! - Каролина Бром

— Я не чувствую его… Совсем не чувствую… — шептала я, бродя неподалёку от дома и пытаясь уловить присутствие мужа даром. — Как птичка хохлится в гнезде за три версты отсюда, чую, а его — нет. Он точно помехи на радаре…

— Где-где помехи? — переспросила Ванда непонятливо. — Так, погоди расстраиваться. То, что не чуешь, это ничего, когда в нём хозяйничает звериное, то он как бельмо на жреческом глазу. А братьев чуешь с Власием? Ты с ними поболе времени провела всё-таки.

Я кивнула, вновь прикрыла глаза и попыталась настроиться на другую цель. Вспомнила отцовский голос, его крепкие объятия, его ласково-строгое «кулёма». И после нескольких сорванных попыток получилось. Я открыла глаза и будто бы ухватилась за волшебную ниточку.

— Туда нам надо! — с радостью и уверенностью сказала я, показывая пальцем в нужном направлении.

Эх, этот бы дар использовать в том мире, чтобы… чтобы… Чтобы что?

И если я только что собиралась бежать в предвкушении найти отца, то теперь застыла, приложив пальцы к голове, ощущая эту маленькую, но уже заметную брешь в памяти.

Чем же я занималась там? Искала кого-то? Зачем? Для чего?

— Ну, Злата, не стой! — поторопила меня Ванда и, взяв за руку, повела за собой.

Кажется, она и сама знала, в какой стороне искать Власия, просто хотела дать мне возможность попробовать самой проявить способности. Ей же для этого не нужно было абстрагироваться, закрывать глаза или уши. Годы опыта твёрдо стояли на её стороне.

Очень скоро я поняла, в какую сторону мы шли. Свет луны явил нам знакомое огромное дерево, развалившееся посреди тропинки, а за ним раздался протяжный, громкий зов одного из братьев, Есения:

— Злата-а-а-а! Отзови-ись!

Сердце застыло в груди. Если это недалеко от места, где мы тогда нашли Первака, то где-то тут были припрятаны запасные вещи, а значит, поблизости мог быть и сам Адамир в зверином обличье.

За себя я не боялась, но ни на миг представлять не хотела, что будет, если мои братья или отец его увидят.

— Злата-а-а! — Прозвучало совсем близко.

— Тихо! Тихо, Есений, не кричи! Я тут… — ответила я, подойдя ближе к разделяющему нас дереву.

Брат мгновенно среагировал, не стесняя показывать радость.

— Злата! Нашлась-таки! Не далась лешему! Где ты?

— Рядом, за деревом, только не кри…

— Бать! Злата сыскалась! — крикнул Есений в сторону.

Ванда на это закатила глаза, а я была готова от досады бодать лбом древесную кору перед собой. Ну что непонятного в просьбе не кричать? Неудивительно, если сейчас не только оборотень, но и вся лесная живность вдруг набежит!

И тут же отец побежал к нам с криками радости.

— Златка! Злата, дочка! Это и впрямь ты?

— Я, папа, я… Только не надо так кричать…

— Папа… Ну точно ты! Хвала Перуну, цела! Как же ты нас с мамкой напугала!

— Давай об этом потом, пап? Вернёмся в общину… — Я глянула на дерево и вспомнила, как мы с Адамиром через него перебирались, чтоб на той стороне очутиться. — Как же вы там оказались? Неужели лезли?

— Мы в обход, через кусты, — ответил Власий. — С моими-то коленями через древа уже не поползаешь…

— А где Бажен и Светозар?

— В другую сторону подались искать, а Всеслав со Жданом в третью. Условились позде на этом месте встретиться.

Я нахмурилась, ощущая во рту неприятный вкус желчи. Взять на мои поиски Всеслава — это они додумались, конечно… С другой стороны, когда приходит беда, в отчаянии от кого угодно помощь примешь.

— Вы бы ещё беса лысого с собой взяли… — Всё же вырвалось у меня, но пришлось смириться. — Ладно, давайте искать этих героев и возвращаться в общину.

— Куды искать? Так только заплутаем сызнова, лучше здесь их дождёмся.

— Я знаю, где они, — сказала Ванда.

После её слов шуршание травы под шагами стихло с той стороны и сменилось тихими ругательствами отца.

— Дочка! Какого лешего с тобою эта зараза?! Так и знал, что в пропаже твоей виновна сила нечистая!

— Папа! Она помогла вас найти, между прочим!

— Как это найти? Это ж ты потерялась, а не мы!

— Никуда я не пропадала, я была у Ванды… Ходила к ней в гости.

— Какое гости в разуме могут с нею быть?! Ещё и в ночь полной луны!

Я промолчала, понимая, что сейчас не время для семейных разборок. Да и голова всё ещё болела.

Вообще я была удивлена, что те сплетницы ничего не сказали, хотя видели и знали, куда я шла. Наверное, обиду затаили за то, что назвала их метёлками, или до сих пор в испуге по домам сидели.

Про обряд посвящения я тоже решила отцу пока не говорить, сам успеет увидеть у меня на лбу знак жрицы. Да уж, он очень «обрадуется».

И случилось это довольно скоро. Послышались шаги. Кусты с левого края дерева шумно зашевелились. Едва показались их лица из темноты, как Власий, роняя посох, и Есений с радостью ринулись ко мне. Сбивая пятки о торчащие из земли камни и корни.

Пронеслись мимо Ванды, словно её тут не было и вцепились в меня, обнимая то вместе, то по очереди. Да, всё-таки семья у меня любящая, что ни говори…

— Злата, доченька! Ты меня больше так не стращай! — гладя по голове, говорил отец. — Я же старею, сердце не всё уж может выдержать!

Он собирался поцеловать меня в лоб, но вдруг застыл, наконец разглядев в темноте метку. Глаза его наполнились шоком, а большой, мозолистый палец стал усиленно тереть то место, словно сам он надеялся, что это лишь пятно от грязи.

Но всё было зря, сколько бы он не прикладывал усилий.

— Злата… Как же ты… Что же это… — забормотал отец, отшатнувшись, я увидела, как его глаза наполнились слезами, что никак не текли вниз из-за мужской гордости.

И от этой картины сама, не сдержавшись, всхлипнула.

— Папочка…

— Дура ты, Злата, дура… Никак сгубить нас с матерью решила? — спросил он и отступил от меня на шаг. — Чем тебе не любо жилось прежней жизнью? Вначале замуж за лесника вышла, а теперича подалась в жрицы… — Он бросил на Ванду взгляд