Замуж за зверя. Попала! - Каролина Бром

надеялась, что со зверем нас случай не столкнёт, поэтому более-менее правдоподобное объяснение смогла придумать, пока мы с Вандой сюда шли. И даже почти нелживое, поэтому мой голос звучал естественно:

— Лес ушёл проверить, сказал, что ему не впервой это делать в ночь полной луны. Я сначала его не отпускала, но он меня уговорил.

— И в доме посмел тебя одну в такую-то ночь оставить?

— Не посмел. Хотел сначала к вам меня отправить, но я отказалась, мы же повздорили с вами… Поэтому мы с ним сошлись на том, чтобы я шла к Ванде.

— Ага, вижу, как ты сходила! — Власий глянул мне на лоб. — Твоему Адамиру тоже бы взбучку устроить! Ты теперь его забота, его бремя! А он тебя на какую-то тёмную бабу, что лишнюю ношу, скинул!

— Ты, староста, не горячись, слышишь… — Слова Ванды были доброжелательны, но глаза сузились в темноте, словно у лисицы на охоте. — Я тебе не какая-то тёмная баба. И ежели впрямь хотела дочь твою сгубить, то ты бы её никогда боле не увидел.

— Как и Уладу, верно?

— Да я ведь увещевала её тогда как могла, говорила, что нельзя с приворотом играть! А она не желала ни слова против слышать!

— Плевать мне на твои отговорки! — небрежно бросил Власий. — Главное то, что сестра из-за твоих деяний сгинула, так что прощения моего не жди.

— Что ж, пусть нас судят боги.

На это Власий лишь хмыкнул, и все замолчали в ожидании моих братьев. Прислушивались к шелестам травы и редким разговорам ночных птиц. Я же прислушивалась ещё и к своим новым способностям, пытаясь понять, с чем ещё можно было сравнить.

Хорошо хоть, что Всеслав ушёл, забрав с собой это назойливое чувство угрозы и опасности.

Но стоило мне так подумать и расслабиться, как раздалось эхо его истошного крика, точно с той стороны, куда они со Жданом ушли:

— А-А-А-А-А-А… ЗВЕРЬ…

Ноги подкосились. Голос моего бога-бережителя ударил по затылку до потемнения перед глазами. И теперь я поняла, что сегодня многое решится.

______

*Курощуп — бабник.

Глава 68. Адамир?!

Я думала, что не смогу подняться после такой сильной боли. Сильнее была только тогда, когда ещё прежняя хозяйка тела голову о камень разбила. Но вот эхо повторилось, и я заставила себя встать с трясущихся колен через силу. Я не должна была позволять себе слабость, когда во мне нуждались, иначе что я за будущая жрица?

Люди в опасности! Мой муж в опасности!

— Злата! Что с тобой, дочка?! — спохватился Власий. Его сердитость как ветром сдуло, когда мне стало плохо.

— Вы это… слышали? — спросила я, еле открывая рот из-за боли.

— Я слышала, — ответила Ванда уверенно. В её руках уже были мешочки с нужными травами. — Всеславов крик с той стороны.

— Брешешь, — возразил отец. — Как узнала, что это он?

— Будешь спорить с двумя жрицами, староста?

— Бес с тобой, ведьма, веди! — Власий оглянулся на меня с тяжестью на сердце. — Есений, останься с сестрой, присмотри. Ежели совсем плоха станет, хватай её и неси к матери.

— Ладно, бать.

И они уж собирались скрыться в густой тьме ночного леса, но я успела ухватиться в рукав Ванды со всех сил. Глянула на неё исподлобья, заговорила как можно чётче пересохшими губами.

— Нет… Ты знаешь, я должна там быть… Я… Это мой… зверь… Это моё дело!

— Дочка, что ты такое говоришь?

Только я старалась не слушать слов отца и продолжала смотреть требовательными, полными решимости и отчаяния глазами на Ванду. Та цокнула языком, но кивнула. Дёрнула меня за руку, помогая встать, а затем толкнула отца ближе к растерянному Есению.

— Ты чего, совсем страх потеряла?! — яростно воскликнул Власий.

Но прежде чем он успел распрямиться и пойти на нас, она отточенным, натренированным движением зачерпнула в ладонь горсть сушёных трав из своих запасов и начала шептать над ними.

Быстро-быстро и тихо-тихо. Раньше я бы не разобрала, не услышала, но теперь могла. Теперь я знала, что она говорила. Как скороговорку, трижды…

— Шагровка да полынь — на месте застынь! Шагровка да полынь — на месте застынь! Шагровка да полынь — на месте застынь!

Сказав это, она выкинула травы перед отцом с Есением, и те замерли на месте, словно скованные невидимыми цепями. Только ошарашенными глазами по нашим лицам бегали и пытались губами пошевелить. А у них всё не выходило.

И я бы, может, даже восхитилась способностями Ванды, да только все мысли сейчас были об Адамире.

— Идём, Злата, — сказала мне жрица, уводя за собой. — Я маленько трав кинула, дабы им не шибко досталось, токмо не знаю, насколько этого хватит!

— Они же расколдуются обратно, да?

— Вестимо. Незачем мне им вредить, не бойся.

— Простите… — прошептала я, напоследок глянув на них, и побежала следом, в сторону крика.

***

Пока мы неслись к нужному месту, я поняла две вещи.

Первое: что бы ни сотворил там зверь со Всеславом, я точно не собиралась винить в этом Адамира. Потому что мой муж наверняка не ведал, что творил. Зная его, и без меня будет себя винить. А ещё потому что в глубине души я чувствовала, что Всеслав это заслужил.

А второе: опасность, что исходила от этого дурачка, грозила не мне, а ему. Так я поняла, что у меня есть чудесный дар предвиденья, который я собиралась развить первым делом.

Бег по свежему лесному воздуху, как ни странно, помог немного, и теперь я хотя бы могла говорить без боли, а голова почти не кружилась. Очутившись на нужной полянке, окружённой берёзами, мы первым делом побежали к лежащим на земле парням.

Ждан валялся без сознания под одним из деревьев. Живой, но выглядел перпачканным и помятым, будто его пытались зарыть в землю. Всеславу же повезло чуть больше — или чуть меньше — тот лежал в куче листвы и трясся, а рука его была разодрана и вся в крови.

В свете луны повсюду были оставлены огромные и глубокие следы копыт, но самого кабана не было видно. Но тут и к жрице не ходи, чтобы понимать, что он где-то