Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская

Делаю шаг к двери и останавливаюсь.

Пойти к ней? Не ходить? Нет, надо пойти… пока она там не накрутила себя до чёрт знает какого состояния.

Или всё-таки дать ей время?

На что? На то, чтобы она решила, что ты всё-таки чудовище?!

Я закрываю глаза и заставляю себя вспомнить психолога. Чёртову Веру Тимофеевну с её спокойным голосом, и её идиотские ориентиры. Не подходить внезапно. Сначала сказать всё словами. Не требовать немедленного ответа. Дать возможность выйти из разговора.

Охереть можно, мать вашу… я в собственной спальне думаю по методичке от психолога!

— Пойду…. - говорю машинально, сам себе.

И неожиданно слышу:

— Постучите.

— Что? — медленно поворачиваю голову и смотрю на Альберта.

Он выдерживает мой взгляд на удивление спокойно.

— Вы собираетесь пойти к Авроре. Постучите. И дождитесь ответа.

— В моём доме все сговорились, — говорю после паузы.

Альберт только слегка пожимает плечами.

А я выхожу в коридор.

И спустя минуту уже стою у нужной двери. Несколько секунд смотрю на неё, как полный идиот.

Ещё не поздно уйти, говорю сам себе. Уйди. Сделай вид, что ничего не было.

Но продолжаю стоять, ощущая отвратительно унизительную беспомощность человека, которому нужно, чтобы дверь перед ним открыли добровольно.

А потом поднимаю руку и негромко стучу пару раз.

Глава 36

Аврора

Я с грохотом захлопываю за собой дверь своей комнаты, прислоняюсь к ней спиной и прижимаю ладони к глазам и пылающим щекам.

Господи. Господи, господи, господи…

Вот теперь, кажется, можно официально признать, что вечер вышел из-под контроля окончательно. Потому что одно дело — увидеть Марка с Евой в коридоре ресторана, впечатлиться чужой супружеской страстью и поехать домой в состоянии лёгкого помешательства. Другое — самой поцеловать собственного мужа, сбежать, а потом через несколько минут вернуться к нему, чтобы… что? Сказать, что я передумала убегать? Сказать, что согласна поговорить?

И увидеть его в… ванной. В том… состоянии.

Я резко отхожу от двери, делаю несколько шагов по комнате, потом снова останавливаюсь и опускаюсь прямо на пол, потому что идти всё равно некуда. Нельзя же сбежать из собственной головы. Очень жаль, кстати. С удовольствием бы отправила свой мозг в отпуск! Лишь бы избавиться от мыслей, пугающих реакций собственного тела и особенно от воспоминания о Феликсе, который стоял у стены, зажмурившись, с рукой…

Так. Нет.

Не думать.

Разумеется, «не думай о чёрной кошке» работает с точностью до наоборот.

Я не могу не думать о том, что увидела. Отчаянно стыдясь самой себя, вспоминаю, как он выглядел. Как двигалась его рука, как напрягались мышцы, как он… стонал…

— Боже… — выдыхаю, в очередной раз зажмуриваясь.

Напоминаю себе, что он, на секундочку, мой муж. Но это не особо помогает — отношения у нас далеки от нормальных супружеских. Я не видела его обнажённым. Да и он, кстати, не видел меня.

В смысле, полностью.

От этих мыслей становится так жарко, как будто у меня температура до тридцати девяти подскочила. Я не успеваю угомонить своё разыгравшееся воображение, как представляю Феликса передо мной… без одежды, естественно.

— Прекрати! — шепчу сама себе и пытаюсь сосредоточиться на другом.

То, что я увидела… если абстрагироваться от ситуации, я же… не испугалась? Вроде бы нет. Ничего страшного там не было. Он вообще выглядел как-то… как-то так, словно находился в слишком личном, слишком остром, очень интимном моменте, куда меня никто не звал, но который почему-то целиком был обо мне.

Я, покачнувшись, поднимаюсь и иду в ванную. Наклоняюсь над раковиной, плещу в лицо водой, но меня продолжает потряхивать и то и дело прошибает жаром.

Он хотел меня? Феликс хотел меня?

Хотел настолько, что после одного-единственного поцелуя, который я сама же оборвала, ушёл в ванную и… сорвался там? Из-за одного несчастного поцелуя, элементарного касания губ? Ничего не сделал мне, не догнал, не хватал, не требовал…

Ничего не решил за меня.

А может… это просто совпадение?

Я поднимаю голову и смотрю в зеркало над раковиной. Щёки красные, глаза безумные, губы обкусанные… Честно говоря, я сама сейчас выгляжу так, как будто только что совершила что-то весьма непристойное.

Ну, ты подглядывала за мужем в ванной, Рори…

— Я не подглядывала… — шепчу сдавленно.

Я просто… вернулась. Очень неудачно вернулась. В неправильный момент. Или, наоборот, в такой правильный, что теперь не знаю, куда от этого деваться.

Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть и облиться водой.

О, боже… Это же не Феликс?!

Он ведь не мог меня увидеть?! Или… ох, мамочки мои…

До меня вдруг доходит. Альберт! Я же столкнулась с Альбертом! Если он сказал Феликсу, что я выскочила из его комнаты, как ошпаренная, то ему только останется сложить два и два.

Или Альберт ничего не сказал?..

— Секунду!.. - повышаю голос, вытирая руки, потому что стук раздаётся ещё раз. — Кто там?

— Я.

Да поняла я уже, что там «ты»!

Ох, боже ты мой, что делать-то?! Как себя вести? Понял он, что я его случайно увидела?

Глупый вопрос. Зачем бы он ещё пришёл.

— Аврора, я… пришёл поговорить, — раздаётся из-за двери.

— Не слишком удачное время для разговоров, — осторожно подхожу к двери, но пока не открываю.

— Знаю… — доносится негромкое.

Я вдруг думаю, что с привычным рычащим и командующим Феликсом было как-то проще. Всегда можно было съязвить или гордо промолчать… а как быть с этим Феликсом, который терпеливо стоит за дверью и ждёт, когда я решусь с ним поговорить?

— Ты бы лежать сейчас должен… — говорю тише.

— Я не очень хорошо справляюсь с тем, что должен.

У меня вырывается слегка истерический смешок. Даже представить странно, что ещё пару недель назад я в жизни бы таких слов от него не услышала.

— Аврора… я не буду входить без разрешения. Я обещал.

Бо-о-о-оже…

То есть теперь он ещё и говорит правильные вещи, а я стою по эту сторону двери и пытаюсь понять, что хуже — если он войдёт или если уйдёт.

— Подожди, — говорю наконец.

Бегу обратно к зеркалу, быстро провожу пальцами под глазами, стирая размазавшуюся тушь, поправляю волосы, потом тут же злюсь на себя за это. Что за идиотизм?!

Возвращаюсь к двери, делаю пару вдохов и выдохов, а затем открываю.

Феликс стоит в коридоре, одной рукой опираясь о стену. Лицо бледное, губы сжаты, волосы слегка влажные у висков, и выглядит он… не сказать чтоб очень хорошо.

— Тебе бы прилечь, — говорю первое, что приходит в голову.

Кажется, этими словами я