Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская

И просто закрываю глаза.

В темноте оказывается совсем хреново, потому что теперь я только слышу её дыхание и чувствую его тепло на своём лице. На долю секунды мне даже кажется, что она сейчас передумает. Отступит.

Но в следующее мгновение её губы касаются моих.

И всё во мне рвётся к ней так резко, что приходится впиться пальцами в одеяло, чтобы не шевельнуться. Отстранённо, как будто издалека приходит отголосок боли в спине, но я почти не чувствую её. Есть только губы Авроры, тёплые, мягкие, чуть дрожащие, и это безумное, невозможное понимание — она пришла сама и поцеловала сама. Я не брал, не вынуждал…

Она сама. Сама захотела.

Я не отвечаю на поцелуй в тот же момент.

Не потому, что не хочу. Господи, если бы она только знала, насколько хочу. Но я боюсь, что любое движение окажется слишком резким, слишком… жадным. И только когда она не отстраняется в первый же миг, позволяю себе совсем немного ответить. Едва заметно. Так, чтобы она могла в любую секунду остановиться и не чувствовать, что я пытаюсь перехватить инициативу.

Аврора отстраняется первой.

Слишком быстро, но всё-таки не сразу.

Я открываю глаза только через секунду, заставляя себя контролировать дыхание. Жена сидит рядом, щеки красные, глаза огромные, губы чуть приоткрыты. Вглядываюсь ей в лицо и понимаю, что она выглядит растерянной… но не испуганной.

Слава богу.

Она не испугалась.

— Ты в порядке? — спрашиваю сипло.

Она моргает. Похоже, вопрос удивляет её не меньше, чем сам поцелуй. Меня самого удивляет, если уж честно.

— Не знаю, — отвечает наконец тихо. — Но я… не пожалела.

Меня захлёстывает ощущением, которому я не сразу могу подобрать определение. А пока пытаюсь понять, она поднимается.

— Нет! — не успеваю остановить себя, выпрямляюсь, только сейчас понимая, что у меня на коленях до сих пор ноутбук, у которого я в какой-то момент, даже не помню в какой, машинально опустил крышку.

Ну… хотя бы стояк прикрыт…

— Нет, не уходи сейчас! Давай… давай поговорим! Аврора!

— Я… я… мне нужно в комнату, — лепечет она, пятится назад. — Прости, я… мне нужно!

Разворачивается и сбегает.

Первое желание — встать и пойти за ней — я всё-таки задавливаю. Но спустя минуту, слегка отдышавшись, поднимаюсь. Делаю пару шагов по комнате, пытаясь отвлечься.

Нихрена не выходит.

Я словно весь окутан её присутствием, в носу стоит её запах, на губах вкус её губ…

— Да вашу же…. - грязно выругавшись, заставляю себя сдвинуться с места, захожу в ванную, утыкаюсь лбом в холодный кафель стены.

Нет. Ничего не помогает.

Как бы унизительно это ни было в эту самую минуту, но я… не выдерживаю. Просто дёргаю молнию на брюках, запускаю внутрь руку, обхватываю член и не могу сдержать стона боли и облегчения одновременно.

Стоит только зажмурится — и перед глазами встаёт лицо Авроры, а губы снова чувствуют её вкус.

— Да-а-а… — вырывается невольно, и мне приходится упереться локтем в стену и впиться зубами себе в запястье.

Я… не могу стонать вот так… стоя здесь и мастурбируя от одного только воспоминания о поцелуе… невинном поцелуе собственной жены.

Но именно это я и делаю.

Впрочем, недолго.

Возбуждение перехлёстывает через край моментально, и так же моментально отпускает, оставляя после себя только дрожащие колени и вспыхнувшую снова боль в спине. Я продолжаю стоять, упёршись лбом себе в предплечье и пытаясь отдышаться. Наконец отлипаю от стены, вытягиваю руку и смотрю на свои заметно трясущиеся пальцы.

Интересно, а я вообще выживу, когда… если… смогу всё-таки заняться с женой сексом?

— Ты до него сначала доживи… — выдыхаю вслух.

Спустя несколько минут, кое-как приведя себя в порядок, выхожу из ванной и тут же слышу шаги у комнаты. Но это не Аврора, это Альберт.

— Заходи! — зову, повысив голос, ещё до стука в дверь.

— Всё в порядке, Феликс Эдмундович? — заглядывает он в комнату.

— Безусловно, — отрезаю твёрдо. — С чего ты решил, что что-то не в порядке?

— Аврора чуть не сбила меня с ног, убегая отсюда только что, — произносит Альберт.

Что?..

Нет…

— К-когд-да?! — заикаясь, смотрю на него в ужасе.

— Ну… вот… буквально пару минут назад, — растерянно говорит он.

— Может быть… минут пятнадцать назад?

— Да нет, какие пятнадцать, минуты три максимум, — хмурится Альберт.

Я, не выдержав, со стоном опускаюсь на край кровати и обхватываю руками голову.

Прекрасно. Просто прекрасно. Я ведь даже не подумал закрыть дверь в ванную.

Боже… Что мне теперь делать?

Она… видела… видела меня в ванной, с расстёгнутыми брюками, с рукой на члене, с этим унизительным, почти животным отсутствием выдержки.

Меня выворачивает от стыда.

Я не стыдился женщин, с которыми спал. Не стыдился собственного желания. Не стыдился своего тела, потому что никогда не видел в этом того, чего стоит стыдиться. Но сейчас всё иначе, потому что это Аврора. Потому что после всего, что я сделал с ней, она наконец сама решила, что может, сама подошла, сама поцеловала меня, а я через несколько минут после этого стоял в ванной и дрочил, как мальчишка, не закрыв дверь.

Господи…

Я сжимаю пальцы в волосах так сильно, что начинает болеть кожа головы.

Она могла испугаться. Вот что хуже всего. Не просто смутиться, не просто решить, что я жалок, хотя… и этого достаточно, честно говоря. Она могла снова увидеть во мне угрозу. Мужчину, который хочет её до потери контроля. Мужчину, который едва держится рядом с ней.

И ведь она только что сказала, что не пожалела.

Только что!

Я поднимаю голову и смотрю на Альберта.

— Что она сказала? — спрашиваю глухо.

— Ничего, Феликс Эдмундович.

— Совсем?

— Ну, почти, — отвечает он осторожно. — Она выбежала из коридора. Я подумал, что ей стало плохо, но она сказала, что всё в порядке, и ушла к себе.

Конечно, она ушла к себе.

А ведь я обещал, что не буду её торопить.

Да что я вообще за грёбаный мудак, если умудрился всё испортить, даже не прикоснувшись к ней?!

На секунду меня накрывает невероятной злостью на себя. И на Аврору тоже — совсем чуть-чуть, почти стыдно это признавать, но я злюсь. Потому что... какого хрена она вернулась?! Зачем стояла у двери?! Почему не постучала, почему не сказала, почему… Нет. Нет, не хватало ещё делать её виноватой в том, что сам натворил.

Я резко встаю и тут же скриплю зубами, потому что спина отзывается такой болью, как будто туда воткнули раскалённую железку.

— Феликс Эдмундович, вам бы… — начинает Альберт,