Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская

— Спина болит? — спрашиваю, потому что он продолжает молчать. — А обезболивающее ты так и не выпил.

— Э-э-э-э…

— Проходи и сядь, бога ради, — отхожу от двери, пропуская его. — Не хватало ещё, чтобы у тебя швы разошлись. Михаил Андреевич меня убьёт.

Феликс молча проходит в комнату, усаживается в ближайшее кресло, а я отхожу к кровати и приседаю на уголок.

— Ты хотел поговорить, — сделав очередной глубокий вдох, кидаюсь в омут с головой. — О чём?

— Я… хотел убедиться, что ты… — он замолкает, стискивает зубы, но потом договаривает: — Что я тебя не напугал.

Его слова на секунду заставляют меня забыть о том, как дышать.

Он… переживает, что я могла испугаться?!

— Ты меня не напугал, — говорю после паузы.

Феликс кидает на меня такой взгляд, как будто не верит. Или не может поверить. И тут же отводит глаза.

— Послушай… не надо щадить моё самолюбие, — выговаривает с явным трудом. — Это бесполезно… в этой ситуации. Ты… считаешь нужным меня успокоить?

— Кажется, я никогда не вела себя с тобой так, чтобы заподозрить меня в избытке доброты и тактичности, — говорю, ковыряя пальцем покрывало на кровати. — Это мне бы по-хорошему надо перед тобой извиниться.

Вот теперь он смотрит прямо на меня. Я бы сказала, что ошарашенно. Ну, если про Феликса можно такое сказать.

— За… что? — уточняет с запинкой.

— Ну… я нарушила твою приватность… — смутившись окончательно, опускаю глаза. — Извини.

Молчание, повисшее между нами, кажется каким-то… обескураженным. С обеих сторон.

— Я не испугалась, — повторяю твёрже. — Я, ну… смутилась. Хотела провалиться сквозь землю, если точнее.

Феликс как будто медленно выдыхает.

— Хорошо, — говорит очень тихо.

Поднимаю на него глаза, но он избегает моего взгляда, и я вдруг понимаю, что ему, кажется, действительно стыдно. Господи, как мы до такого дошли, что этот человек чувствует себя так рядом со мной!

— Я не хотел, чтобы ты это видела, — произносит он глухо.

— Было бы странно, если бы хотел.

— Аврора.

— Что? — качаю головой. — Это правда. Если бы ты хотел, у нас был бы совсем другой разговор, и, вероятно, с участием полиции, психолога и Михаила Андреевича с успокоительным для всех присутствующих.

Уголок его губ дёргается, но он остаётся серьёзным.

— Я не должен был оставлять дверь открытой.

— Нет, не должен был.

— И не должен был… — он замолкает.

— Что?

Феликс поднимает на меня глаза, но я не могу понять выражения его лица.

— Ты не должна была этого увидеть, — отвечает он медленно.

— Но раз я уже увидела?..

— Тогда я должен убедиться, что ты понимаешь — это не значит, что я жду от тебя чего-то. Ты не обязана мне ничем в связи с этим.

— Ты правда так думаешь? — спрашиваю негромко.

— Да.

— И не считаешь, что если я сама тебя поцеловала, то теперь… — запинаюсь, потому что сказать дальше вслух оказывается сложнее, чем я ожидала.

— Нет, — перебивает он тихо, качает головой. — Не считаю.

— Это… хорошо, — говорю медленно. — Можно спросить кое-что?

— Можно.

— Это случилось из-за моего поцелуя? Я имею в виду, ну… это же был просто поцелуй.

Мужчина смотрит на меня и вдруг сдавленно усмехается.

— Ты совсем ничего не понимаешь, Аврора, — качает головой.

— Наверное, нет, — вздыхаю, пожимаю плечами.

На самом деле, наверное, понимаю… но ещё я понимаю, что хочу услышать от него подтверждение.

Феликс молчит, но это молчание какое-то другое — не такое, когда он скрывает что-то, что, по его мнению, мне знать нет нужды. Я замечаю, как крепко сжаты его пальцы на подлокотнике кресла и напряжено плечо, и мне приходится задавить в себе желание коснуться его руки и попросить, чтобы он расслабился — ведь ему наверняка больно.

— Это случилось не из-за поцелуя, — произносит он наконец.

— Нет? — моргаю растерянно, я не это ожидала услышать.

— Не только из-за него.

Голос у него низкий, хриплый, ровный, но у меня такое ощущение, что эта ровность даётся ему с трудом.

— Тогда из-за чего? — спрашиваю осторожно.

Феликс медленно переводит на меня взгляд.

— Из-за тебя.

У меня снова вспыхивают щёки. Просто моментально. Как будто кто-то внутри щёлкнул выключателем, и вместо нормального кровообращения включил пожарную сигнализацию.

— Очень информативно, — бормочу раздражённо.

— Аврора, — он выдыхает моё имя почти с таким же раздражением. — Ты правда хочешь, чтобы я сейчас подбирал приличные формулировки?

— Желательно. Я всё-таки ещё не закончила психотерапию.

— Я хочу тебя, — говорит он прямо. — Уже очень давно. Это началось не с сегодняшнего вечера и не после поцелуя, хотя он, если честно, осложнил ситуацию до неприличия.

— И насколько давно? — спрашиваю тихо.

— Слишком давно.

— Это не ответ.

— Это самый честный ответ из возможных.

Я поднимаю глаза. Феликс смотрит прямо на меня. Бледный, с тенью боли на лице, напряжённый… Но он сидит в кресле, не двигается и не делает попытки приблизиться.

— Если хочешь точнее, — продолжает он, — я хотел тебя ещё до того, как получил на это хоть какое-то право. И взял… — он замолкает, скрипнув зубами, потом продолжает: — …взял то, на что у меня права не было.

Я резко вдыхаю, но не отворачиваюсь. Почему-то сейчас не хочется отворачиваться. Больно — да. Неприятно — да. Но не хочется делать вид, что сказанного не было.

— Феликс…

— Нет, подожди, — перебивает он, и тут же морщится, одёргивая сам себя. — Извини. Я не приказываю. Просто… дай договорить.

Я киваю.

— Моё желание ничего не объясняет и ничего не оправдывает, — говорит он глухо. — Вообще ничего. Я могу хотеть тебя до безумия, могу сходить с ума от одного твоего поцелуя, могу, как ты сегодня убедилась, вести себя не самым достойным образом… но это не даёт мне права брать больше, чем ты сама захочешь дать. Это я хотя бы понимаю, — добавляет тише.

Я слушаю его и чувствую, как что-то внутри меня переворачивается и сдвигается, меняясь. И мне самой не по себе из-за происходящих изменений.

— Значит, из-за поцелуя, — говорю наконец, потому что у меня такое ощущение, иначе мы скатимся куда-то совсем не туда.

Феликс смотрит на меня, потом тихо, почти беззвучно усмехается.

— Да. Из-за поцелуя тоже. Ты поцеловала меня сама, Аврора. Если бы ты знала, что это значит…

— Я пытаюсь понять.

— Зачем?!

Вопрос звучит слишком резко. Я вздрагиваю не от страха, а от неожиданности, и Феликс тут же замечает. Лицо у него меняется.

— Извини, — говорит он. — Я не хотел…

— Знаю, — перебиваю и сама удивляюсь, что говорю это. — Кажется, знаю.

Он замолкает.

А я вдруг понимаю, что действительно знаю. Не всё и не полностью, конечно. Но понимаю, что