Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

— Знаю, как тяжело бывает прощаться с теми, кого любишь, — сказал он. — Терять их по собственной вине и глупости — тяжелая ноша. Мне жаль, — и похлопав Кристиана одобряюще там, где едва затянулись полоски ран, он присел на корточки, взял в руку горсть мерзлой земли и бросил на могилу. — Удивительная была собака. Всюду с тобой таскалась. Сущий дьявол. Сколько ему было? Десять? Пятнадцать?

— Семь лет. Он покрыл всех сук в Фавре. Да и здесь… Щенков после него немеряно.

Император отряхнул руки, поднялся и весело посмотрел на Корнуэлла.

— Вижу, он прожил далеко не праведную жизнь. Ну что ж, зато его есть кому оплакать, а это уже немало. Уверен, ты бы не так опечалился, если бы в эту землю зарывали мой труп.

— Во всяком случае почестей было бы больше, Бастиан.

Император громко засмеялся, что вовсе не подходило к случаю. Наконец, он вздохнул морозный воздух.

— Вот только после меня не останется наследника. Две жены, и обе не были способны зачать сына, — произнес он. — Если я и сдохну, то буду жалеть только о том, что у меня нет сына.

— Если не будешь так стремиться лечь в могилу, ты вполне с этим успеешь.

Себастиан хмыкнул.

— Вот скажи мне, Кит, ты хотел иметь сына?

Корнуэлл заложил руки в карманы брюк и встал перед императором, бесстрашно глядя тому в глаза. Холодный воздух играл прядями его черных волос, трепал белую рубашку. Ему было не холодно. По крайней мере, он стоял так, словно ничего его не трогало: ни стужа зимнего утра, ни присутствие монарха, ни сами небеса, если бы они рухнули на грешную землю.

— Да.

— Вот как? — удивился император. — А воспитать его? Научить держаться в седле и владеть оружием? Быть мужчиной? Пойми меня, Кристиан, у нас у всех есть, что терять.

— Безусловно.

— Твоя жена потомственная баронесса, — сказал Себастиан. — Двор боится, Кристиан. Она должна бы отправиться в монастырь. Ты же понимаешь, что твой сын, если родится, получит не только титул и Фавру, но и земли Ханнэма. Ты закрепишь свои позиции. Ты и так держишь Фавру, имеешь много зон влияния в Сольвере и Оракуне. У тебя есть все. Почти… А я устал, Кит. Как черт устал. Политика, религия, война… Эти распри и дележка. Все это поперек горла… Но это мой крест. Мой…

— Я на него не претендую.

Император положил руку на плечо Корнуэлла, а затем обхватил его за шею, приблизил к себе, коснувшись лбом его лба и уставился ему в глаза.

— Ты подмял под себя Нивар с моего негласного одобрения, а когда пришел черед расплатиться за мою доброту к тебе, ты решил на мне нажиться.

— Заканчивай эту гребанную отповедь, Бастиан, — Корнуэлл сощурил глаза. — Я понимаю, что тобой движет. И это далеко не то, о чем ты говоришь.

Взгляд его величества остекленел — всего на долю секунды, но и этого хватило.

Наконец, император рассмеялся, отшатнулся и, наконец, замер.

Кристиан проследил его сосредоточенный взгляд — с крыльца сошла Иветта, держа в руках плащ для мужа. Она безо всякого испуга направилась к ним и поклонилась императору, который встретил ее молча, слегка оторопев.

— Его величество изволит войти в дом или вам нравится стоять на морозе? — дерзко спросила она, сверкнув серыми глазами.

Она была бледна после бессонной ночи, но Кристиан находил ее особенно прекрасной и желал ее не меньше, чем в те первые дни их знакомства в Фавре. И даже больше, ибо уже успел вдоволь ее испробовать и к ней пристраститься.

— Не беспокойся обо мне, — сказал император. — Холод — это меньшая из проблем. Впрочем, он дает нам фору, — и посмотрел на Корнуэлла: — К весне я выступлю против короля Варны. Мне нужно оружие и полное обмундирование армии. Я выжат досуха. Короне нужны средства. Мои вассалы в должной мере удовлетворены твоим наказанием, но мне ты еще должен, Кит.

— Я дам тебе оружие и несколько кораблей.

— Вот же сукин ты сын, — усмехнулся тот, сжав зубы. — Снова пытаешься торговаться?

— Огради мою семью от своей алчущей своры, — преспокойно сказал Корнуэлл.

Себастиан озадаченно моргнул. Он, кажется, впервые обратил внимание на то, как Кристиан притянул Иветту к себе, накрывая своим плащом. Его взгляд был более, чем красноречив. Взгляд собственника и мужчины, что будет убивать и рвать зубами, защищая вот эту, казалось бы, невзрачную женщину.

— Даю тебя слово императора Нивара, Кристиан Корнуэлл, что твоя жена будет в безопасности, твой наследник, если появится на свет, получит титул барона и земли Фавры, включая Берн и графство Ханнэм. Ты сохранишь все свои ткацкие фабрики и приоритет на ниварскую шерсть. Но Иветта останется здесь, в Сольвере, под моим присмотром, пока ты будешь в Оракуне.

Пальчики Иветты, которые она опустила на грудь мужа были холодные, как лед. И Кристиан накрыл их ладонью, чтобы согреть.

— К весне? — спросил Кристиан, словно соглашаясь со всем остальным.

— Да, — подтвердил Себастиан. — Дэйм поедет с тобой. Бери женщин, свою спесь, лучших мастеров Сольвера… Назначь управляющих в Фавре. На верфях. Пусть строят, возводят и выпускают! Я поддержу тебя всюду.

Корнуэлл почувствовал, как Ив сокрушенно выдохнула.

— Хорошо.

Уголок губ Себастиана дрогнул.

Он резко развернулся, махнул рукой страже и пошел к лошадям. А Кристиан инстинктивно прижал крепче Иветту — она была замерзшей, словно воробышек.

— Нужно сменить повязку, — хрипловато и тихо вымолвила она. — Пока раны снова не воспалились.

Но он не слушал. Потянул жену в дом. Ему не хотелось говорить, объяснять и выяснять все, что произошло.

Он послал за Дэймом и