Хозяин Зимы - Ирена Мадир

– Что я наделала… Что… – вопрошала навзрыд Оленя у тихого зимнего леса.

Теперь идти некуда, да и от себя не скрыться, от собственной ненависти не спрятаться. Может, зря она ушла, может, стоило дать Льду завершить дело? Запнувшись, Оленя упала. Сил подняться не было, и она просто перевернулась на спину, следя за макушками деревьев, которые, казалось, водили хоровод.

– Оленя? – уверенный строгий голос позвал откуда-то издали, но ответить Оленя не могла да и не хотела.

Она закрыла веки, отдавая себя во власть мороза, остужавшего тело все быстрее.

– Оленя! – крикнули уже ближе.

Отстраненно подумалось, что это знакомый. Но кто?

– Оленя… – вздохнули совсем рядом.

– Зимовей? – слабо выговорила она, приоткрывая глаза.

Его бледное лицо замерло над ней, полы светлого плаща рассыпались, словно он был соткан из настоящего снега, а на голове покоилась ледяная корона.

– Я, – губы едва шевелились, но Оленя очень старалась, – я сделала ужасную вещь, но я не хотела… Поверь, я не хотела.

– Знаю, – Хозяин Зимы подхватил ее на руки, – кому, как не мне, знать…

Оленя всхлипнула снова, прижимаясь к стылому, твердому как камень телу. Зимовей не дарил ни покоя, ни безопасности, но он давал надежду.

– Ты можешь спасти Севару?

– Вернется она к нам или навечно застрянет в Царстве мертвых, мне неведомо. Не думаю, что найдется кто-то из ведьм, кто рискнет помочь ей там и провести по мосту через огненную реку или через сруб Карги.

Оленя не совсем поняла его слова, однако ясно стало, что чудесное спасение Севары прямо сейчас не произойдет.

– Что же мне делать?

– Я отпущу тебя, – нехотя отозвался Зимовей, морщась. Он положил ее на сиденье саней, укрытое мехами, и накинул на плечи продрогшей Олени теплую шубу. – А ты попробуешь найти укрытие и помощь у одной моей знакомой ведьмы.

– Значит… Значит, я больше не твоя невеста?

Хозяин Зимы поджал губы и покачал головой:

– Мне тоже есть о чем поразмышлять. Я ощущаю боль потери… Чувство моего младшего сына… Это… Это плохо. И та, кто так и не стала мне ни женой, ни невестой, пожертвовала собой не раздумывая, потому что устала маяться на этой земле. А на муки эти обрек ее я. Моя дочь уже способна сбегать от меня, используя свою темную энергию, а я не научился помогать ей. Мой старший сын вынужден подавлять все чувства и стремления, чтобы угодить мне. Жаль, что мне понадобилось столько времени, чтобы понять, что в погоне за собственным счастьем я разрушаю чужое. Мои дети для меня сейчас самое ценное, и я обязан хотя бы попытаться все для них исправить.

Оленя утерла слезы. Конечно, он легко отказался от нее. Зимовей никогда не любил ее, а она… Она слишком много о себе возомнила, когда смогла пару раз разжечь свечу да собрать огонь в шар. Первая же сложность вызвала настоящую катастрофу, в которой винить Оленя могла лишь себя.

– Я тоже постараюсь все исправить. Для всех, – пробормотала она.

Хозяин Зимы горько улыбнулся и простер руки перед санями. Когда взвившийся вихрь рассеялся, в сани был запряжен белый олень с колокольчиками на рогах.

– Он отвезет тебя к Меловой ведьме. Скажи ей, что ты от Десницы, скажи, что ее дочь зовут Вьюгой, и попроси у нее защиты в уплату долга перед Хозяином Зимы, – наказал он. – А теперь… Прощай.

Зимовей обернулся метелью, пронесшейся меж деревьев, оставляя еще одну свою неневесту в прошлом.

* * *

Сева лежала в своей кровати абсолютно неподвижно. Лицо ее было бледным, с темными кругами под глазами, болезненно худое. Волосы Забава заплела в косу, чтобы не мешались. Она каждый отрез заходила в спальню, чтобы посмотреть, не жарко ли Севе и не очнулась ли та, а Лед в облике Неждана сидел на стуле у постели день и ночь. Ему не нужно было спать, и оставалось лишь прислушиваться к слабому пульсу и едва заметному дыханию.

– Полагаю, летаргия, – заключил вызванный целитель.

В день, когда сердце Севы остановилось, а затем забилось вновь, Лед все ждал, что она откроет глаза, но этого так и не произошло. Когда явился отец, Лед обещал ему сделать все что угодно, лишь бы Хозяин Зимы вернул Севу к жизни, но тот лишь поднял сына с колен, крепко обнял его и ответил, что Вьюга и Неневеста уже все сделали, а им остается лишь ждать.

И Лед ждал. Он отнес Севу домой, где о ней позаботилась Забава, а дед Ежа сбегал к магу Радмилу, который и привел с собой целителя. Однако никто ничего не мог сделать. День за днем надежда Льда таяла, а наблюдать за полумертвой любимой было все труднее…

Когда приехала ее бабушка, поместье медленно вернулось к жизни, но тень стойкой Севары все еще не давала никому покоя. А Лед мог слышать, как каждый вечер бабушка Севы, низенькая пухлая старушка со светлыми глазами, читала ей сказки, а затем тихо всхлипывала и молилась богам, чтобы ее внучка вернулась в мир живых.

Но она не возвращалась. Льду казалось, что он умирает каждый день, пока Сева лежит без движений в своей спальне. Он не мог больше оставаться там, где все напоминало о ней. Он не мог радоваться за Снега и Вьюгу, которым отец разрешил быть вместе, он не мог даже почувствовать что-то. Он словно возвращался к тому, кем был, когда Хозяин Зимы вытащил его из реки.

Он снова становился льдом. Он становился им просто для того, чтобы муки прекратились и больше не пришлось каждое мгновение ощущать раздирающую душу боль. Он уже не мог ясно мыслить и рассуждать, ему было все равно, что отец беспокоился об их обнаружении. Ведь маги то и дело исследовали Севу, и однажды они могли докопаться до странных энергий внутри ее, которые пока дремали где-то в глубинах плоти.

Лед не спорил и не сопротивлялся, когда Хозяин Зимы тайком забрал Севу в свой замок. Это случилось после отъезда ее братьев. Лед без всякого интереса следил за ними, отмечая лишь необычную внешность, как и у их сестры. Тот, что младше, и вовсе походил на уроженца Бирлика, разве что синие глаза выдавали в нем кровь людей из старого царства. Старший же имел темные очи, как и у Севы, но разрез глаз был обычным, вовсе не раскосым, как у нее или младшего брата. Старший уехал через декаду, младший – через три.

Закончилось лето, а горе так и не покинуло ни