Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

Маркуса. Или, точнее, было бы не важно, будь на месте Дэнни Мэтью. С Мэтью мне было плевать на место, время и обстановку. С ним я впервые подумала, что смогла бы легко преодолеть блок.

Так. Хорош! Выворачиваюсь из объятий Дэнни.

– Извини, извини, ты права. Здесь не очень… Поедем ко мне. – Он пытается взять себя в руки.

Тру лоб ладонью, все вокруг так и ходит ходуном. Я в недостаточно здравом уме, чтобы принять разумное решение, но и не настолько пьяна, чтобы совершать глупости.

– Нет, я л-лучше домой. Слишком много выпила.

Встаю, поправляю платье, пошатываясь на высоких каблуках. Дэнни придерживает меня:

– Может, все-таки ко мне? Там и отдохнешь. Я живу буквально рядом. Кстати, умею варить отличный похмельный кофе.

Предложение соблазнительное, но все мое возбуждение испарилось. Боюсь, не таким уж оно было и сильным, как я надеялась. Потребовалось лишь мгновение, чтобы понять: не хочу я его кофе. Самое обидное, что это полный треш. Мы провели вместе приятный вечер, развлеклись безо всяких… Да любая здравомыслящая женщина (включая Грейс Митчелл из Алтуны, штат Пенсильвания) рада была бы повиснуть на шее у такого обаятельного мужчины, доказавшего сегодня, что он отнюдь не холодная лягушка. Дэнни целуется как бог, обходителен, умеет ухаживать. И тем не менее…

Чертов Говард! Это он, он во всем виноват! С того самого дня, когда мы впервые встретились в аудитории.

А если дело не только в нем? Вдруг синдром Маркуса настолько глубоко во мне засел, что я испорчена навечно? И теперь мне – Грейс Митчелл из Нью-Йорка – лучше с дерьмовым придурком, чем с «хорошим парнем», потому что от одного такого уже схлопотала? Не знаю. В голове каша.

– Ну? Идем?

Тут до меня доходит, что, пока я усердно шевелила мозгами, Дэнни ждал ответа.

– Извини, мне теперь лучше домой, – повторяю, чувствуя себя виноватой из-за того, что опять его продинамила. – Может, встретимся завтра? Клянусь, капли в рот не возьму! – И пристыженно хихикаю.

Дэнни сдается:

– Как скажешь. – Он поддерживает меня под локоть. Алкоголь и шпильки – заклятые враги.

Покидаем кабинет и пристраиваемся в очередь на выход.

– Тебе тоже кажется, что мы стоим на носу «Титаника»? – спрашиваю я, пытаясь разрядить напряжение, висящее в воздухе, хотя Дэнни ведет себя как истинный джентльмен.

Забрав наши пальто, он выходит и останавливает такси.

– Куда вас? – спрашивает парень с копной кудрявых, мягких на вид волос.

– Смотри, Джимми Хендрикс за рулем. – Я изумленно тычу пальцем в водителя, и Дэнни морщится.

– Извини ее. – Он открывает дверцу и помогает мне сесть. – Отвези ее домой.

И, даже не попрощавшись, захлопывает дверцу.

Фыркаю, откидываясь на сиденье. Ясное дело, Дэнни раздражен, а я полная идиотка. Найти потрясающего мужчину, который каким-то чудом меня замечает, и все испортить из-за непристойных фантазий о неудачнике Мэтью Говарде. Он, он один во всем виноват: брюзгливый, бесцеремонный, высокомерный, самонадеянный…

– Адрес, мисс?

Глава 37

МЭТЬЮ

Тридцать один день до дедлайна

Сердито иду открывать дверь. Ночной визит – предвестник какой-нибудь мороки. Полиция, утечка газа, занемогший сосед?.. Звонок трезвонит не переставая. За дверью обнаруживается топчущаяся на коврике Митчелл. Ее трясет: одежда слишком легкая для нынешних холодов, волосы мокрые, словно она только что вылезла из бассейна. Впрочем, когда я вскочил с постели, разбуженный звонком, в оконное стекло, кажется, бил дождь со снегом.

– Привет, – тихо произносит она.

– Что ты здесь делаешь? И кстати, разве у тебя сегодня не свидание с Дэнни?

– Можно мне войти? – Грейс вперяет взгляд в пол.

Посторонившись, пропускаю ее в квартиру. Первым делом она наклоняется (чересчур низко, учитывая длину платья), расстегивает молнию сапог, доходящих чуть ли не до середины бедра, и остается в полупрозрачных черных чулках. Пошатнувшись, едва не падает, но кое-как удерживается на ногах.

– Так что ты здесь делаешь? – продолжаю я допрос.

Грейс не отвечает. Едва я закрываю дверь, она стремительно разворачивается и повисает у меня на шее.

Черт, вот этого я не ожидал.

– Грейс. – Осторожно отрываю ее от себя и отступаю, однако Митчелл настроена решительно и вновь нацеливается на мои губы.

– Поцелуй меня, Мэтью, и на сей раз не останавливайся, – говорит она, хотя голос звучит как-то неуверенно.

Понимаю, чего ей стоила подобная просьба, чувствую ее желание, а еще – запах алкоголя, пахну́вший на меня, стоило Грейс открыть рот.

– Ты сколько выпила? И почему ты в одном платье?

Она хмурится, однако не отступает и пытается вновь прижать меня к стене, хотя дрожит от холода.

– Всего-то слегка перебрала рома, – признается она довольно воинственным тоном. – Я уже взрослая, разрешение не требуется. Просто немного навеселе. А пальто… Наверное, в такси осталось. Потом пришлось топать через всю Ливингстон-стрит, я неправильно назвала номер твоего дома… Черт, почему всякий раз, как я переезжаю Бруклинский мост, погода срывается с катушек! Впрочем, сейчас мы немного о другом…

– Ты и правда невозможная, – вздыхаю я и получаю в ответ сердитый взгляд. – Куда подевались все твои благие намерения? Твоя железная логика? Ты пьяна, Грейс. За тебя говорит ром.

– Собираешься читать мне воскресную проповедь или поцелуешь?

Хватаю ее за запястья, чтобы не дергалась. Да, она пьяна. Если бы не это, ноги бы ее здесь не было с подобными идеями. А я вдобавок ко всему должен теперь противостоять искушению, которое изводит меня много дней.

– Ты вся заледенела, – говорю, пятясь. – Тебе надо снять это платье.

– Вот и сними его сам, – хитро улыбается она, вновь приближаясь.

– Черт побери, Грейс, если ты собиралась меня хорошенько помучить, ты справилась. – Я вновь отступаю на шаг.

На миг представляю ее, голую, промокшую, и себя, согревающего ее в объятиях. Гнать эту мысль больно физически.

– Митчелл, вот зачем ты ко мне заявилась?

– Ты меня не слушаешь, что ли? – Наши тела опять соприкасаются. – Хочу заняться с тобой сексом, Мэтью. Иначе червь, грызущий мои мозги, никогда не успокоится. Ты кашу заварил, тебе и расхлебывать. – Она больно тычет в меня пальцем.

Кажется, она всерьез рассержена. Безумие какое-то. А сердиться полагалось бы мне. Сначала она меня отвергает, потом пьяная вваливается посреди ночи и требует того, о чем я пытаюсь, но не в силах забыть. Сон, из которого меня безжалостно вырвали, улетучился. Сейчас я даже чересчур бодр.

– Ничего я не заваривал! – огрызаюсь.

Грейс принимается расхаживать взад-вперед. Пол между кухней и диваном покрывается каплями дождевой воды.

– Но ты меня поцеловал! – возмущается она.

– Сама попросила, – напоминаю ей.

– А ты спровоцировал!

– А ты затеяла всю эту историю, начиная