Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

– А ты ко мне нарочно цеплялся! Нельзя же так, Мэтт! Неужели не понимаешь?

– Как «так»?

– Так! – Она делает большие глаза, будто говорит о чем-то очевидном. – С того дня, как ты меня поцеловал, я больше ни о чем думать не могу. Пыталась выкинуть тебя из головы – все напрасно. Сейчас я должна была бы лежать в койке с Дэнни, а вместо этого… – Она подпрыгивает в отчаянии и, плохо рассчитав расстояние, врезается в холодильник.

– Не мельтеши ты, пожалуйста, как белка в клетке! – Подхожу к ней, надеясь удержать, прежде чем она что-нибудь себе сломает.

– В эту клетку меня загнал ты! Ты, Мэтью Говард! Мне было так хорошо сегодня вечером! Идеальное свидание, этот Дэнни похож на сексапильного вампира, наверняка знает, как доставить удовольствие женщине, а ты… ты…

Начинаю терять терпение. Грейс рассыпается в комплиментах проклятому Дэнни, раня меня в самое сердце, а какое мне до всего этого дело?

– Я?!

– Ты все время вмешиваешься в мою частную жизнь, потому что ревнуешь!

– Довольно фантастическая гипотеза, не находишь?

– Ты и поцеловал меня только затем, чтобы все испортить! – настаивает она. – И тебе это удалось. Мой разум хочет вернуться к Дэнни и заняться с ним любовью, а все остальное…

– И чего же хочет все остальное? – со злостью бросаю ей вызов.

– Чтобы ты сорвал с меня одежду, Мэтью, и взял прямо сейчас. Только один раз – ты и я. Избавимся от этой навязчивой идеи, и все вернется на круги своя. Останутся два человека, которые не переносят друг друга, и баста. Я схожусь с Дэнни, а мы с тобой снова начинаем не переваривать друг друга.

– Я тебя и сейчас не перевариваю, – уточняю я. – И потом, ты просто бредишь. – Прижимаю ее к кухонной стойке.

– По твоей, по твоей вине, – повторяет Грейс как заведенная.

Как бы я хотел дать ей то, о чем она просит, стерев поцелуями детскую обиду с ее лица!

– Думаешь, меня этот червь не грызет? Знала бы ты, Грейс!

Утыкаюсь носом в ее белую бархатистую шею. Ключица и обнаженное плечо притягивают мои губы, но я приказываю себе сохранять контроль.

– Так давай сделаем это, и точка! – объясняет она, словно я тупой.

Сдуваю ей челку со лба, баюкая ее лицо в ладонях.

– Если мы когда-нибудь, Митчелл, займемся сексом, то не потому, что ты захотела меня по пьяной лавочке, как будто нам надо избавиться от чего-то грязного. Я хочу тебя, Грейс, это раскаленное желание затмевает мой разум, но не так. Пусть между нами не может быть ничего, кроме секса, но одно дело – заняться им впопыхах, потому что ты напилась и ничего не соображаешь, и совсем другое – перейти эту реку по-настоящему вдвоем. Ведь назад дороги не будет, – говорю я, и дрожащая Грейс опускает свои огромные глаза. – Тридцать два дня и два часа. Столько отделяет нас от дедлайна.

– Столько осталось нам с тобой, – подтверждает Грейс, давая понять, что после этого мы больше никогда не увидимся, и эти слова ранят меня больше, чем хотелось бы.

– А теперь пойдем. – Беру ее за руку.

– Куда?

– Попытаемся поднять температуру твоего тела до приемлемого уровня, пока ты не замерзла насмерть в гостиной моей бабушки и окончательно не погубила мою жизнь.

Веду ее в ванную и открываю горячую воду.

– Тебе нужно согреться, горячая ванна – то, что надо.

Грейс усаживается на унитаз и сжимает голову руками. Мокрые волосы свешиваются ей на лицо.

– Все кружится, – жалуется она.

– Ты ведь, кажется, немного навеселе? Ясное дело. Давай помогу.

Убираю ей волосы с лица, заставляю встать и тяну вниз застежку молнии на платье.

– Говард, уйди! Нечего тебе на меня голую пялиться!

– Ты вламываешься ночью ко мне, требуя тебя немедленно оттрахать, а теперь смущаешься, что я увижу тебя без одежды?

– Вот ведь дотошный зануда! – смеется Грейс.

Помогаю ей спустить платье до крутого изгиба ягодиц. Стоя ко мне спиной, она сама стягивает платье, длинные волосы прикрывают грудь. Прилагаю огромные усилия, чтобы не таращиться на нее теперь, когда на ней только трусики и черные чулки. Пробую пальцем воду.

– Горячая, – докладываю ей. – Я отвернусь, а ты снимай остальное и лезь в ванну, хорошо?

Она кивает. Наконец, пару раз чертыхнувшись, сообщает, что готова. Грейс сидит в ванне, прижав колени к подбородку и обхватив себя руками.

– Искупаться я и сама смогу, мне не пять лет.

– Догадываюсь, – усмехаюсь про себя, слыша раздраженные нотки в ее голосе. – Вот, – ставлю на край шампунь и гель для душа. – За дверью висит мой банный халат. Он чистый, утром постирал.

Она буркает спасибо, прозвучавшее без малейшего оттенка благодарности, и я выхожу, оставляя ее отогреваться и приходить в себя.

Когда Грейс, окутанная облаком пара, появляется в комнате, я как раз кладу в чашку пакетик с ромашкой.

– Я взяла полотенце в шкафчике над раковиной, чтобы высушить волосы, – говорит она: на ее голове намотан тюрбан.

– Как ты догадалась?

– Методом тыка. Мне помогла твоя маниакальная страсть к порядку.

– Тебе лучше? – Внимательно смотрю на нее.

Даже такая, с покрасневшими глазами, без макияжа и в моем безразмерном банном халате, она кажется мне прекрасной.

– Да. По крайней мере, мои зубы больше не выбивают чечетку.

– Вот и славно, – киваю на подлокотник дивана, где лежит стопка одежды. – Моя пижама, боксеры и свитер.

Наконец-то взглянув на меня с благодарностью, Грейс забирает вещи и исчезает еще минут на пять. Когда она возвращается, чайник уже вскипел. Наливаю кипяток в чашку, Грейс присаживается на табурет у стойки.

– А волосы? – замечаю, что они все еще влажные.

– Слишком длинные, – пожимает плечами она. – Сохнуть будут вечность.

Ставлю перед ней ромашковый чай.

– У тебя могут разболеться голова и шея, – возражаю я.

Вид Грейс в моей чересчур большой для нее пижаме и старом голубом свитере «Лакост» завораживает меня, как в никаком другом, самом облегающем наряде. Пора как-то отвлечься и укладываться баиньки, если не хочу пасть под напором ее требований, потеряв самоуважение.

– Я сейчас. Пей пока, тебе полезно.

Иду в ванную за феном. Увидев его, Грейс хохочет:

– Ты хуже Сержантки.

– Мне уже раз пришлось лечить тебя от гриппа, Митчелл. Хочешь по новой? – Втыкаю вилку в розетку. – Сядь поближе.

Физиономия у нее скептическая. Судя по всему, Грейс еще не вполне протрезвела. Включаю на полную мощность и начинаю сушить ей волосы, перебирая пряди пальцами вместо расчески. Волосы приятно пахнут чистотой и самой Грейс. Мне этот запах чертовски нравится.

– Никогда бы не подумала, что ты… такой. – Ее