Оранжевое Лето - Валерия Стругова

— Удалось смутить?

— Да уж, в этом ты мастер. Мне нужно в ванную, — выдавила я, вставая и чувствуя, как жара становится невыносимой.

Поспешно отвернувшись, я направилась к двери, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Конечно, иди, — его голос прозвучал мягче, но я всё равно слышала в нём нотки веселья. — Я буду с нетерпением ждать тебя здесь.

Закрыв за собой дверь ванной, я привалилась к ней спиной и глубоко вздохнула, стараясь успокоить дыхание.

— И почему я сбежала? Надо было как-нибудь колко пошутить, — прошептала я, прикладывая прохладные ладони к пылающим щекам.

Я даже не знала радоваться мне или тревожиться. Сердце не успокаивалось, стуча где-то в горле, а внутри росло беспокойство, смешанное с жарким воспоминанием.

Картины недавних событий возникли в моём сознании с пугающей ясностью. Горячие руки, скользящие по моей коже, пальцы, уверенные, но такие нежные... Тот момент, когда он нашёл точку, где всё внутри меня словно взорвалось от удовольствия, заставляя забыться.

Я провела рукой по шее, где ещё казалось, ощущались его губы.

— Приди в себя, — пробурчала я, стиснув зубы. — Ведёшь себя как невинная овечка.

Вода в раковине зажурчала, когда я включила её, чтобы снова умыться. Холодные капли ударяли по коже, но не могли заглушить воспоминания. Казалось, бархатный голос всё ещё звучал в моей голове, а взгляд, полный хищного желания и восхищения преследовал меня.

«Не закрывай глаза.» «Смотри на меня.»

Я схватилась за край раковины, стараясь успокоиться, но образ Валтера — его полуулыбка, запах кожи и эти бесконечно глубокие карие глаза — не отпускал.

— Что будем делать? — спросила я у своего отражения в зеркале, глядя на красные щёки. — Какой глупый вопрос. То, что нужно!

Я тряхнула головой, стараясь выбросить из мыслей все образы и ощущения и, глубоко вдохнув, включила душ. Вода стекала по моему телу, смывая напряжение, но никак не могла заглушить бешеные мысли и фантазии.

Я провела рукой по лицу, задерживая дыхание, а затем подняла голову под струи воды, надеясь, что хоть это поможет мне вернуться в реальность.

Когда я наконец вытерлась и завернулась в мягкое полотенце, мне стало немного легче.

Я — Ия Крамер, самый смелый человек в мире. Я не пасую!

Подтянув полотенце выше, я вышла из ванной. Тёплый влажный воздух быстро сменился прохладой коридора, от чего по коже побежали мурашки. Сделав пару шагов, я вдруг остановилась.

Из-за приоткрытой двери комнаты доносился голос Валтера. Он говорил тихо, но каждая фраза звучала властно, уверенно. Это был совсем не тот мягкий бархатный тон, которым он разговаривал со мной.

Я замерла, прислушиваясь.

Незнакомый язык. Итальянский? Испанский? Нет… что-то похожее, но не совсем.

— Vigilia ad tempus… Gravioria sigill...

Красиво...

На цыпочках я приблизилась к двери и осторожно заглянула внутрь. Валтер стоял и смотрел на соседний дом через балконную дверь, повернувшись ко мне спиной. Телефон был прижат к уху, а свободная рука лежала на столе. Я заметила как он едва заметно постукивает указательным пальцем по столешнице.

Вдруг тон голоса стал более жёстким.

— Noli morari. Res est urgentissima.

Меня передёрнуло. Это был другой Валтер. Совсем не тот, кто гладил меня по голове и называл «белочкой».

Я прислонилась к стене, стараясь успокоить бешеное сердцебиение, и затаила дыхание. Это было странно, но сейчас мне хотелось спрятаться от него. Через мгновение властный голос смолк. Раздался тихий звук окончания звонка, а затем тишина.

С опаской я заглянула внутрь. Валтер всё также смотрел вдаль. В его руке была пуговица — та самая, которую я положила утром на стол. Длинные пальцы нервно крутили её.

— Валтер? — осторожно позвала я.

Он развернулся и посмотрел на меня. Его золотистые глаза, обычно тёплые, сейчас заполнились красным холодным светом. Казалось, он всё ещё мысленно находился где-то далеко.

— Откуда у тебя это?

Вопрос прозвучал так резко, что я вздрогнула.

— Утром она выпала из кармана моих штанов. Скорее всего, это Киры, она иногда надевает мои вещи, поэтому в карманах может быть что угодно.

Его брови слегка приподнялись, а взгляд стал ещё острее.

— И ты уверена, что это Киры.

Что происходит. Я чем-то провинилась?

— Да. Я как раз собиралась её спросить сегодня, но... момент был неподходящим. Учитывая все обстоятельства, это не казалось столь важным. А что?

Он снова посмотрел на пуговицу, его пальцы медленно пробежались по краю стола, словно Новак обдумывал что-то важное.

Вдруг Валтер застыл и как в замедленной съёмке повернул голову в мою сторону.

Я почувствовала, как его взгляд скользнул по моим плечам, ключицам и дальше вниз, туда, где белое полотенце прикрывало моё тело.

Он сделал шаг ко мне, затем ещё один, и теперь между нами оставалось всего несколько сантиметров.

— Ты же так замёрзнешь, — проговорил Валтер сквозь зубы. Его глаза продолжали гореть красным.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. В него будто кто-то вселился. Через мгновение горячие руки обвили меня и подняли с пола так легко, будто я ничего не весила.

Куда делась моя смелость? Почему я... боюсь его?

Он отнёс меня к кровати и, опустив на мягкий матрас, задержался, чтобы посмотреть сверху вниз.

— Ты вся дрожишь.

Мне совершенно не нравилось то, как он говорит со мной, но сопротивляться я не собиралась.

— Твои глаза... — начала я, но мой голос дрогнул и замер, когда Валтер провёл ладонью по моему плечу, оставляя за собой горячий след.

— Что с моими глазами? Они красные, да?

— Угу.

Валтер хмыкнул. Его пальцы вдруг замерли на краю полотенца, и я резко вдохнула, когда он быстро и настойчиво распахнул его, оголяя моё тело.

— Скажешь, чтобы я остановился? — спросил он, прищурившись.

— Нет, — удивлённо ответила я.

Он ничего на это не сказал и, не отводя от меня своего горящего взгляда, плавно стянул с себя футболку. Его грудь, будто выточенная из мрамора, напряжённо вздымалась.

— Сейчас ты должна оттолкнуть меня, понятно?

Я лишь отрицательно покачала головой, осматривая его торс.

Сильные руки больно обхватили мои запястья и подняли их над головой, прижимая к подушке. Валтер склонился ближе, его кожа обжигала мою, а тяжёлое дыхание обрушивалось на шею, заставляя всё внутри дрожать.

— Я делаю тебе больно. И делаю это намеренно. Поэтому ты должна сейчас же сказать, чтобы я остановился! — его голос был тихим и опасным. — Это приказ.

Он прижался ко мне, его губы жёстко накрыли мои. Это не был нежный поцелуй, это была буря, которая не спрашивает разрешения, а просто захватывает всё на