Оранжевое Лето - Валерия Стругова

Я расслабилась и закрыла глаза. Мне вообще было плевать, что он там говорит, какого цвета у него глаза и насколько он груб.

Оторвавшись от губ, он спустился к моей шее и прикусил кожу. Я громко застонала от удовольствия и он поднял голову. Огонь в глазах указывал на то, что он в ярости.

— Совсем безумная? Нравится боль? — почти закричал он. — Ты должна сопротивляться мне. Почему не вырываешься?

Я не смогла удержаться и засмеялась. Мой смех прозвучал звонко — он был искренним, тёплым.

— Потому что я люблю тебя, — выдохнула я, всё ещё улыбаясь.

Валтер посмотрел на меня так, будто я сказала что-то совершенно невероятное. Его дыхание постепенно замедлялось, а руки, которые только что держали меня с такой силой, вдруг ослабли. Он медленно отстранился, поднялся с кровати, и я почувствовала, как тяжесть его тела покидает меня.

Новак схватил с пола свою футболку и натянул её через голову, резко бросая слова на незнакомом мне языке. Его движения были быстрыми и точными. Сейчас Валтер снова напомнил мне робота.

— Мне нужно умыться.

Он повернулся ко мне спиной, как будто избегал моего взгляда.

— Любимый? — мой голос звучал хрипло. Я впервые назвала его так и мне понравилось.

Он сжал кулаки.

— Мы поедем на ужин ко мне. Как раз сможешь всё высказать Каю.

Валтер вышел из комнаты, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Сначала всё было тихо, но вскоре раздался щелчок двери ванной, и практически сразу включилась вода.

Я обхватила себя руками, пытаясь согреться, хотя на улице вовсю гуляло лето.

Через несколько минут шум воды стих, дверь открылась, а затем Валтер вошёл в комнату. Выражение лица было спокойным, но в глазах вновь стал виднеться оттенок красного. В его руке что-то было. Я пригляделась и увидела, как он подошёл к столу и аккуратно положил туда… ещё одну пуговицу.

— Это тоже Киры?

Я медленно встала с кровати, полотенце так и осталось лежать там.

— Скорее всего! Это неважно. Посмотри на меня!

Валтер ещё какое-то время стоял и сверлил меня взглядом, а потом вдруг сказал:

— Я же сказал тебе одеться! Почему ты обнажена?

— Потому что не хочу...

Валтер вздохнул, глядя на меня так, словно я была упрямым ребёнком, которого невозможно переубедить. Он скрестил руки на груди, и его спокойствие начинало выводить меня из себя ещё больше.

— Пожалуйста, оденься, — повторил он, на этот раз с едва уловимой мягкостью в голосе, но его взгляд оставался таким же холодным. — Я голоден.

— Можем заказать еду, — спокойно предложила я. — И поесть в кровати.

Он сделал шаг ко мне.

Я инстинктивно отступила назад, прижимая руки к груди. Его взгляд… В нём не было злости, не было больше угрозы, но что-то в его глазах заставило всё внутри сжаться. Что в них было? Уверенность? Спокойствие? Сила власти?

Почему сегодня я чувствую страх? Кая я так не боялась. Даже когда он вёл себя как скотина и угрожал. Но Валтер…

И всё же, именно от него у меня бежали мурашки по коже.

— Почему отступила? Теперь ты меня боишься? — тихо спросил он, приближаясь.

— Ни капли, — соврала я, вздёрнув подбородок вверх.

— Ты боишься.

Его шаги были медленными, но уверенными, и прежде чем я поняла, что происходит, руки Валтера оказались на моих плечах. Он сжал пальцы, и я почувствовала боль, отчего сразу зажмурилась.

— Посмотри на меня теперь. Сейчас я настоящий.

Я открыла глаза. Этот парень был мне не знаком. Холодный и отчуждённый.

— Готова отказаться от меня?

Сердце колотилось как бешеное, но я выдавила из себя слабую улыбку, пытаясь пробиться через пелену страха.

— Отказаться? Могла бы, — я наклонила голову, как это обычно делает он. — Но я падка на рыжих, поэтому мой ответ — «Нет».

Уголки его губ едва заметно дрогнули. Валтер убрал руки с моих плеч и я чуть не упала назад, с трудом удержавшись на ногах.

— Буду ждать тебя в машине. Кстати, захвати свой рабочий ноутбук. Ты останешься у меня на неопределённое время.

Новак не добавил больше ни слова. Он вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой, словно напоминая, что это не просьба, а приказ.

Я села на кровати, пытаясь переварить произошедшее. В один день мне признались в любви, а потом попросили от этой любви отказаться.

— Во дела... — прошептала я, глядя на пуговицы, всё ещё лежащие на моём столе. — Что же его так вывело?

В висках колотило. Нервное напряжение сковывало, будто невидимые нити тянули изнутри, заставляя всё существо сопротивляться происходящему.

Несмотря на это, я поднялась. Мои ноги казались ватными, но я подошла к шкафу и начала искать одежду. Пальцы дрожали, когда я выбирала джинсы и рубашку, чтобы быстро переодеться.

Схватив рабочий рюкзак, я впихнула в него ноутбук, зарядное устройство, зубную щётку и нижнее бельё. Также на всякий случай кинула пижаму. Я так давно не оставалась у кого-то на ночь, что не сразу соображала, что брать.

«Сейчас я настоящий», — его слова всё ещё эхом отдавались в моей голове.

— А до этого каким о был? — вслух спросила я, чувствуя, как внутри всё переворачивается, но руки всё равно продолжали собирать вещи. — И почему я его слушаюсь?

Уже собираясь застегнуть сумку, я остановилась. Моя голова упала на руки, и я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить панику, разлившуюся внутри.

Валтер Новак — ходячий красный флаг, а я уже отдала ему сердце. Полностью и

безоговорочно

.

Собрав ещё влажные волосы в высокий хвост и надев лёгкие чёрные сандалии, я закрыла за собой дверь и начала спускаться вниз. Когда я вышла, мои глаза сразу нашли его автомобиль, припаркованный совсем близко к входу, что было редкостью. Валтер неподвижно сидел за рулём. Казалось, он ничего не замечал.

Я остановилась рядом, позволив себе немного понаблюдать за ним. Плечи Новака, обычно идеально прямые были поникшими, голова слегка склонилась вперёд, а глаза, как я заметила сквозь ветровое стекло, были закрыты. Губы были сжаты в тонкую линию, пальцы нервно теребили руль.

Сейчас он выглядел сломленным, словно весь его мир качнулся и угрожал вот-вот рухнуть.

Вдруг он открыл глаза. Его взгляд тут же нашёл меня, и я замерла. Валтер не двигался и, казалось, даже не моргал. Всё внутри сжалось.

Конечно, он знал, что я наблюдаю.

Молча, без единого слова, Феникс открыл дверь машины и медленно выбрался наружу. Он