Боги пустынь и южных морей - Эрли Моури

Наверное туда, – предположила госпожа Диорич, указывая на северо-запад, где огней виделось поменьше, и там, скорее всего, заканчивался порт и начинались доки. – Добрый господин, – продолжила она, называя так кота по его шутливой просьбе. – Нам нужно приземлиться где-то совсем незаметно. Надоели эти крики испуга и всякое возмутительное непонимание.

– В самом деле, – согласился вауруху, мерно взмахивая крыльями и вглядываясь в темноту внизу. – Ведь за эти крики и испуг нам вряд ли кто заплатит. Нет больше поблизости таких щедрых людей, как господин Наугуру.

– И хорошо, что нет. Ты не представляешь, какой тяжелый у меня кошелек, наверное, уже синяки от него, – пожаловалась пиратка, поправляя лямки, резавшие плечи. – На сегодня точно больше никакой добычи не надо, иначе придется нанимать носильщиков.

– А что надо? Мы же будем спать в таверне в одной кроватке, правда, моя киса? – он лизнул ее шершавым языком.

От влаги и набегавшего ветерка щеке госпожи Диорич стало прохладно.

– Нет, ты будешь спать на коврике возле кровати. Сармерс, будь хорошим котиком, я так устала, мне нужно выспаться, – Эриса потерлась о его шелковистую грудь и добавила. – У меня есть хороший подарок для тебя. Но чтобы его получить, ты должен очень хорошо себя вести. Обещай, что будешь меня слушать.

– Мур… – у вауруху даже в обычном облике все лучше получался этот милый кошачий звук. – Сармерс слушает кису, только когда киса делает ему приятно. Но ладно, так и быть за подарок тоже могу стать послушным. Какой он?

Крылатый кот начал снижаться, наметив темный пустырь, к которому вела извилистая улица от самого порта.

– Покажу, когда приземлимся, – пообещала Эриса, снова поправляя лямки мешка. Уже сил не было терпеть его тяжесть.

Сделав круг над пустырем, Сармерс убедился, что поблизости никого нет – так утверждали его глаза, отлично видящие в темноте. Он мягко коснулся лапами земли и отпустил арленсийку. В ночной тишине они постояли с минуту озираясь. Силуэты пальм чернели рядом в звездном небе, с другой стороны начиналась улица с низкими домиками, подсвеченными желтым светом Мельды.

– Отдохнем немного, – стануэсса положила на землю дорожный мешок, брякнувший тяжелым металлом, и размяла затекшие руки. – Если мы в правильно месте, то по этой улочке недалеко порт и где-то там с края таверна «В Горле Кость». Очень надеюсь, что в ней не слишком скверно, и мы сможем снять комнату с двумя кроватями.

– С одной большой, – не согласился летающий кот. – Давай подарок, сил нет ждать.

– Ах, ну сейчас. Только ты давай, превращайся во льва, – она развязала горловину мешка, в который успела убрать ошейник с поводком, перед вылетом с поместья господина Наугуру. – Маленьким котиком здесь быть тебе не нужно. Лев – нам двоим удобнее. Один вид будет отпугивать всяких нехороших людей, которым может понравиться…

– Твоя попа, – завершил ее верную мысль Сармерс.

Тут же раздался хлопок и синее свечение, яркое в ночи, превратило вауруху в то существо, которое они решили зазывать «львом».

– Мой хороший, сильный и храбрый лев, – госпожа Диорич наконец извлекла из мешка ошейник. – Вот твой подарок, – сказала она, примиряя его к шее вауруху. – Будешь как воспитанный лев ходить рядом со мной на поводке.

– Совсем сдурела! – Сармерс даже оскалился. – Забыла, что может сделать с тобой лев?

– Сармерс! Спокойно! Тихо! Тихо! Сидеть! – попыталась успокоить Эриса возмущение вауруху. – У нас в Арленсии даже собак водят на поводке. А ты – лев! Ты понимаешь, если будешь без поводка, что здесь начнется?

– Что? – полюбопытствовал Сармерс, все же позволив ей застегнуть ошейник.

– Испугаешь народ в таверне и на улице! Кто-то в обморок упадет, кто-то в истерике убежит, а кто-то схватится за оружие. И все это бесплатно! Разве нам это нужно? – она почесала его за ухом и вауруху замотал головой, то ли отвечая так на ее вопрос, то ли от щекотки. – Поэтому, пожалуйста, потерпи на поводке. Привыкнешь, может даже понравится.

Лев хотел было снова возмутиться и слегка цапнуть ее за руку, но стануэсса, мигом осознав ошибку, обняла его за шею и задобрила поцелуем в мокрый носик.

– Идем, – она взвалила на плечи вещевой мешок, едва не согнувшись под тяжестью, и потянула поводок.

Недолго они шли по тихой улочке. В окнах некоторых домов мерцал свет лампад. То с небольших террас, то из садиков за изгородями иногда слышались голоса курбинцев, проводивших время за стенами домов и наслаждавшийся ночной прохладой после дневной жары. К счастью черного льва-Сармерса в темноте никто не мог разглядеть. И сама Эриса шла тихонько, не привлекая внимания, изредка позвякивая содержимым мешка, когда уставали плечи и приходилось удобнее переложить лямки.

– Сармерс, – тихо сказала она, когда впереди стало больше огней в окнах. – Если тебя кто-то назовет не львом, а пантерой, ты перетерпи это. Не огрызайся. Хорошо?

– Эрфина Морей, если бы тебя назвали Гадюкой из Лужи, ты бы не стала огрызаться? – прорычал вауруху, натягивая поводок.

– Сармерс, не будь вредным! Если бы от меня требовалось, я бы стерпела даже если б назвали меня не гадюкой, а червяком или мерзкой гусеницей, – Эриса замедлила шаг: впереди показался порт. – Перерезать горло и откусить голову можно потом, но сейчас не надо, – добавила она. – Ведь не зря же тебя назвали «добрым господином». Вот и веди себя достойно.

– Ладно, как-нибудь потерплю, – согласился лев-вауруху и добавил. – Но за это, Цветочек, спать будем вместе.

Здесь сильнее пахло морем и уже слышался плеск волн и скрип оснастки кораблей у причалов. На пересечении улиц под тусклым светильником, свисавшим на углу дома стояло двое мужчин-наурийцев.

– Эй, уважаемые, не подскажите к таверне «В Горле Кость» как пройти? – спросила арленсийка, притягивая вауруху к себе поближе.

Науриец, стоявший поначалу к Эрисе спиной, медленно повернулся и замер. Его приоткрытый рот так и не издал ни звука. Друг его, державший бутылку эля, попятился к стене дома.

– Уважаемые, вы языки проглотили?! – возмутился Сармерс.

Не проронив ни звука, оба наурийца бросились со всех ног в темный переулок.

– Сармерс! Какого Шета! Я тебя убью сейчас! – Эриса изо всех сил потянула поводок, будто собираясь задушить льва ошейником.

– А что я такого