Ошейник принца вампиров - Дарси Фэйтон

Они оба вздрогнули от звона разбитого стекла.

— Это было зеркало? — прошептала она.

— Именно. Ты знала, что разбитое зеркало приносит семь лет плохого траха?

Кира тихо фыркнула.

— Надеюсь, что нет.

Её глаза сузились, губы растянулись в улыбке, и она медленно сжалась вокруг него, словно проверяя, как он отзовётся.

— Но, может быть, ты сможешь спасти меня от этой судьбы?

Его тело сразу напряглось, когда она сильнее обжала его внутри.

— Посмотрим, что я смогу сделать, — хрипло сказал он.

Внезапно она приподнялась, и его член выскользнул из неё, оставляя после себя влажное тепло, а затем она опустилась сверху, прижимаясь к нему всем телом.

Кожа к коже это было почти невыносимо. Её тело было горячим, гладким, живым, её грудь мягко прижималась к нему, живот скользил по его прессу там, где его член оставлял влажный след на её коже.

Он хотел её до боли. Это было мучительно и идеально одновременно, когда она медленно скользнула выше, пока их лица не оказались совсем рядом, а его твёрдый член тяжело лёг между её бёдер.

Она откинула волосы, открывая шею, оставляя её прямо перед ним. Слишком близко. Слишком доступно.

Блядь.

— Укуси меня, — приказала она.

Он моргнул, глядя на неё сквозь туман наслаждения.

— Кира…

— Пожалуйста, просто возьми то, что тебе нужно. Я хочу этого.

Дважды блядь.

Её янтарные глаза были мягкими, и то, как она умоляла его напиться её крови, едва не заставило его кончить прямо там.

Он умирал от жажды крови и умирал от жажды по ней. Это было высшим испытанием его принципов. Сможет ли он удержаться от укуса. Речь шла не о том, любит ли он её. Он любил. До боли, разрывающей сердце. Но он не мог дать ей той любви, которую она заслуживала, и потому сдерживался, даже если держался уже на тончайшей грани.

Его клыки ныли от остроты, её тело было мягким и податливым, когда она прижималась к нему, и он хотел её целиком. Иметь и удержать. Дразнить, кусать, взять её и заявить на неё право. Лишить её дыхания и слушать её сердце, пока её тёплая кровь касается его языка, пока он снова и снова тянется к ней, доводя до крика.

— Натаниэль, — умоляла она, обнажая шею.

— Сядь на меня, — прохрипел он. — Дай мне почувствовать тебя.

Кира моргнула, глядя на него.

— Тогда ты напьёшься моей крови?

Его губы дрогнули.

— Тогда ты получишь дальнейшие указания.

Он наблюдал, зачарованный, как она подчинилась, откидываясь назад и направляя его к себе.

Он выдохнул, когда она опустилась на него, во всём оставаясь той завоевательницей, какой он впервые её увидел. Её лицо на мгновение исказилось, когда она медленно принимала его, сантиметр за сантиметром, пока не привыкала к нему.

Они застонали в унисон, когда она приняла его до конца. Она откинулась назад, давая себе время, её грудь поднялась, волосы рассыпались, лицо было обращено к потолку.

Он провёл руками по её телу, касаясь, изучая, сжимая её, не отрывая взгляда.

— Вот так. Теперь покажи мне.

Ему нравились тихие звуки, которые она издавала, когда двигалась, поднимаясь и снова опускаясь, привыкая к нему и к ощущениям.

— Вот так, — сказал он тише, наслаждаясь тем, как она реагирует.

Её движения оставались медленными, в них смешивались дискомфорт и нарастающее удовольствие. Он чувствовал, как она приближается, и это отзывалось в нём напряжением.

— У меня есть одна фантазия, — начала Кира, её голос дрожал. — Что ты… кусаешь меня во время этого.

Он резко выдохнул.

У него были те же мысли.

Она замерла, слегка наклонив голову, обнажая горло.

Он застонал, проводя клыком вдоль её кожи, едва касаясь, почти царапая, но не прорывая её. Этого оказалось достаточно, чтобы всё внутри него сжалось.

С тихим рычанием он перехватил её, меняя положение, притягивая ближе. Её тело было до боли красивым на тёмных простынях.

Она снова открыла шею. Теперь уже намеренно.

Его голос стал ниже, грубее.

— Не провоцируй меня.

Он удержал себя на грани, не позволяя перейти её.

Она была всем, чего он хотел. Но он не мог укусить её. Не во второй раз.

Даже несмотря на то, что любил. Он не мог возложить на неё это, потому что любовь требовала доверия, а он сам его разрушил.

Своими тайнами.

С завтрашнего дня он расскажет ей всё. И, возможно, если она простит его, между ними может возникнуть нечто настоящее.

А пока он держался за этот момент.

Мне жаль, — подумал он, трахая её всё сильнее, пока она не закричала, пока он не понял, что причиняет ей боль ровно настолько же, насколько дарит ей наслаждение.

Он выбивал из себя чувство вины, вколачиваясь в её задницу, наслаждаясь звуком, с которым его яйца шлёпались о её киску, и тем, как она выкрикивала его имя, кончая на его члене.

Он взревел, вонзаясь в неё, наполняя её своим семенем, вбиваясь до тех пор, пока оно не начало вытекать на простыни. И даже тогда он не остановился, пока она не кончила во второй раз, потому что всё это было ради неё.

Он исполнит её мечты, даже если в итоге разобьёт ей сердце.

К тому моменту пробка уже была не нужна, её тело и матрас были перепачканы его спермой.

В конце концов она села, а он остался лежать, слишком вымотанный, чтобы пошевелиться.

— Ты в порядке? — спросила Кира, наливая им обоим по стакану воды.

Почти смешно, что именно она спрашивала об этом, ведь не она задыхалась и не у неё дрожали мышцы.

— Я в порядке, — сказал он, осушив стакан, прежде чем притянуть её к себе. — Останься. Поспи со мной.

— Здесь? В твоей кровати? — спросила она с лёгкой насмешкой.

— В нашей кровати.

Перед глазами у него поплыли звёзды, когда Кира прижалась к нему. Её тепло и запах успокаивали. Их дыхание смешивалось, будто весь мир замер, пока он решал, разрушить ли этот момент и рассказать ей всё.

Он должен был. Кира заслуживала правды.

Но она уже спала, её лицо было спокойным, доверчивым. Было бы жестоко разбудить её только ради того, чтобы причинить боль.

Он убрал прядь волос с её лица.

Скоро. Когда она проснётся.

Натаниэль не спал, медленно перебирая её тёмные волосы. Ему нравилось, как она улыбается во сне, как прижимается к нему. Как только она проснётся, он всё ей расскажет.

Он дремал урывками, но был слишком взволнован, чтобы уснуть по-настоящему.

Когда