Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

— Деймонда тоже нельзя убивать, — шепнула Харпер, переживая, можно ли вмешиваться. Кейлус усмехнулся.

— Так же обещаю не убивать возлюбленного избранной — лорда Деймонда Ванклиффа.

Деймонд нахмурился, размышляя. Кивнул.

— Добавь имя Харпер. Знаю я, как ты умеешь искать лазейки. Избранных двое.

Кейлус цокнул, сверкнул глазами, но повторил клятву, называя имя Харпер: Алина Болконская, затем и ее писательский псевдоним.

— Твой черед. — Кейлус еще сильнее сжал ладонь Деймонда. Тот невольно скривился, хоть и продолжал делать вид, что в порядке. Кровь текла по их порезанным рукам, капала на стол. — С вас обещание найти свитки. Это все.

— Серьезно? — усомнился Феликс, задумчиво кусая ноготь.

— Мне важно выиграть спор. Любой ценой. Очевидно, я выбрал долгую и сложную дорогу, на которой придется завоевать ваше доверие. Я жду.

— Мое обещание верно и строго: умру, если смею нарушить условия сделки, — заговорил Деймонд. — Обещаю найти все свитки в обмен на твое слово, что ты не убьешь избранную Алину Болконскую, так же известную как Харпер Хилл.

Кровь загорелась синим, оплела руки и погасла. Кейлус отпустил Деймонда, вытащил белый платок из верхнего кармана пиджака и элегантно вытер кровь. Все такой же спокойный, уверенный в своем превосходстве.

Харпер достала бинт из сумки (давно поняла, что придется всегда носить их с собой). Требовательно дёрнула Деймонда, ведь он отказывался показывать, как ему досталось. Подула на рану, осторожно протерла и принялась бинтовать. Обработает позже, даже если он будет спорить.

— Жду ваши вопросы, — заявил Кейлус, откидываясь на спинку стула. — Мое время не безгранично.

— Мать Харпер — Смерть? — спросил Феликс. — Мы вместе с тобой искали ее, пришли к мнению, что она выдумка. А Смертью когда-то именовали обычную темную, что взяла ситуацию под свой контроль.

— Она сама меня нашла. Да, она та самая, что навела порядок на Отколотых островах. Когда она устала, то передала власть воплощениям времен года, чтобы отныне они правили островами. А сама ушла в тень. Но она еще здесь и умирать не собирается.

— Она не перерождается? Как мы? — уточнил Феликс.

— Нет. Ее бремя — вечная память в наказание за ошибку, что и сделала ее Смертью. Но она окончательно умрет, если обрушить небеса.

Харпер прошибло током: ее мать устала жить настолько, что… ого! Она по крупицам вспоминала детство, холодную маму, от которой никогда было не добиться объятий и добрых слов. Ее растил отец. Да, подчинялся жене, боялся перечить, но Алину он и правда любил, делал все, что мог… Как и бабушка.

А потом, видимо, Александр Болконский выяснил, кто родил ему дочь, испугался и сбежал, поджав хвост. А бабушка осталась.

Харпер вдруг вспомнила, что Прасковья вела дневники. После ее смерти она убрала все в коробку и спрятала в шкафу на верхней полке. Видимо, пришло время влезть в чужую жизнь.

— Почему ты поспорил с ней? Ты же хотел обрушить небеса? — спросил Деймонд, вырывая Харпер из раздумий.

— Хотел. Я ушел с острова Мук, потому что перестал справляться. Мертвые меня больше не слушались, поймали. Месяца в заточении мне хватило, чтобы понять, что Отколотые острова катятся под откос. Тогда я и создал свое сообщество, чтобы найти свитки и совершить предначертанное.

— Но передумал.

— Ко мне пришла Смерть. Мы повздорили. Она пыталась встать во главу моего сообщества. Руководить мною. Сделать своим щенком! Я разозлился. И решил сделать все, чтобы эта сука жила вечно. Плевать на баланс!

Харпер покрылась мурашками. Кейлус снова источал магию, заполонял комнату своим гневом, вызывая ужас. Ладони вспотели, в глазах начало темнеть, а виски сдавило. Как бы Харпер не старалась — выставить барьер у нее не выходило.

Феликс пересел на стул рядом с ней и сжал вторую руку. Двойная защита ослабила воздействие, ведь Деймонд тоже ее не отпускал. Кейлус усмехнулся.

— Какая-та она беспомощная для избранной, — заметил он напыщенно.

— Магия пробудилась несколько недель назад. Она не в состоянии тебе противостоять, и ты это знаешь. Это невозможно, — процедил Деймонд. — Сбавь пыл. Или я вылью ведро холодной воды тебе на голову.

— Какой же вкусный ваш гнев, — проворковал Кейлус и даже облизал губы. — А страх… слаще только страх. Но мы отвлеклись.

— Как ее зовут? Смерть? — спросила Харпер, едва ворочая языком. — Сколько ей лет?

— Я знаю ее под именем Мирослава, так же как и ты. Подозреваю, за жизнь она сменила множество имен. И да. Мирослава появилась за год до твоего рождения. Почти сразу вышла замуж. Появилась из ниоткуда. Затем — ушла в некуда. Сколько лет… вроде она упоминала пять тысяч лет, но мы это не обсуждали.

— Я не понимаю. Как я могу быть ее дочерью? Если она… она казалась вполне нормальной! Обычной, живой!

— Сказать тебе новость, Харпер. — Кейлус подался к ней, чуть склонил голову, впиваясь в нее хищным взглядом. — Я твой брат. Как и Феликс. И все грехи. И даже Времена года. Разница лишь в том, что мы рождены из магии Смерти, ее эмоций и частиц души. А ты обычным биологическом способом. Она долго готовилась к этому, не думай, что было просто. Но достаточно сильной избранной могла стать только ее дочь. Ну, или сын.

— А второй?

— Я не знаю, кто это и почему. Мне его найти не удалось. У Мирославы один живой ребенок. Ты.

Кейлус сверкнул глазами, вновь откинулся на спинку стула, а Харпер ясно осознала: врет. И прекрасно знает, где этот второй избранный и чем сейчас занимается. А вдруг у нее кровный брат или сестра? И именно он/она — второй избранный/ая?

А потом до нее дошло.

— Ты мне переспать предлагал! — крикнула Харпер, на что Феликс игриво дернул плечами, так и не выпуская ее руку. И сейчас это было особенно странно.

— Инцест — дело семейное.

— Феликс!

— Да шучу я! Мы же не знали. И ты все равно мне отказала.

— Мы не семья в привычном тебе понимании, — спокойно ответил Кейлус. — Мы — бездушные, бессмертные сгустки магии, которые были рождены в момент смерти Мирославы. Ее душа покинула тело, а заодно — огромное количество магии, что и образовало семь смертных грехов: те качества, что привели ее