Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

от всего мира. Укрыть своей заботой, чтобы никто и никогда не мог сделать ей больно. Он нервно оглянулся на Инну, вскинул брови, с мольбой прося не рушить небеса самой Харпер. Та мотнула головой.

Харпер напряглась. Переводила глаза с Деймонда на Инну.

— Она работает на Кейлуса? — прошептала Харпер. — На Голда? Кого-то еще? Она убьет нас? Скажи, что она просто убьет нас.

— Я обычный редактор, Харпер. Уже год как. — Инна остановилась в шаге от Харпер. — Ты безумно талантлива. Я на одном дыхании прочитала вторую часть и горжусь тем миром, что ты создала. Настолько объемный, интересный, полностью авторский.

— Но?.. — просипела Харпер. Деймонд покрепче сжал ее талию.

— В стране проблемы, ты же знаешь. А книгоиздание терпит и вовсе не самые лучшие времена. Мы не самое крупное издательство, нам сложно тягаться с ЭКСМО и МИФ. Чтобы не закрыться, было решено закрыть треть серий.

Харпер закусила губу. Уперто старалась не моргать, ведь слезы уже собрались в ее глазах.

— У меня хорошие продажи, — просипела она.

— Неплохие, но не лучшие. Издавать вторую часть очень рискованно. Мы решили сосредоточиться на одиночках: это безопаснее. И люди охотнее их покупают.

— Потому что знают, как часто теперь отказывают авторам в издании продолжения. Бросают издание циклов!

— Это не мое решение.

— Столько людей пришло…

— Я боролась за тебя до последнего. Я защищала твой проект трижды. И трижды получала отказ. Мне очень жаль, Харпер.

Инна хотела положить руку на плечо Харпер, но она дернулась, не позволяя. Натянулась, как струна, чудом держалась, чтобы не лопнуть. Вырвалась из рук Деймонда. Покачала головой, выставляя руку, чтобы к ней никто не подошел.

— Харпер, я убедила вернуть тебе все права на первую часть. Уже в следующем году ты сможешь распоряжаться ей, как посчитаешь нужным. Отправь дилогию в другое издательство, уверена…

— Мне все уже отказали. До вас. — Харпер вытащила ключ от машины из кармана брюк Деймонда, хотела рвануть к выходу, но он успел схватить ее за локоть. — Я хочу уйти. Пожалуйста.

— Харпер, не сдавайся, — вновь заговорила Инна. — На крайний случай, всегда есть самиздат. И часто…

— В самиздате читают другие жанры, — отчеканила Харпер. Сделала глубокий вдох, собирая остатки сил. — Спасибо за все. Что поверила. Дала шанс. Прости, что не оправдала его.

Харпер унеслась к выходу. Забыла про пальто, про рюкзак, так торопилась сбежать. Деймонд принялся собирать ее вещи, пытаясь придумать, как теперь собрать саму Харпер из осколков. Чем больше думал, тем больше приходил к выводу, что понятия не имеет, что делать.

— Мне очень жаль, — повторила Инна, пошла к выходу, но Деймонд ее окликнул.

— Это правда, что Кейлус не хочет обрушения небес?

Инна обернулась, усмехнулась.

— Хотел когда-то. Но его убедили, что конец света — дурная затея. А потом он и вовсе поспорил с той, что все это затеяла.

— Кто она?

— Смерть. Кто же еще? Только Смерть уверена, что разрушения к лучшему.

Оставляя Деймонда в замешательстве, Инна покинула магазин.

Харпер думала, что ничего страшнее смерти бабушки в жизни не переживет. Отчасти, она была готова к той новости, ведь любимый человек болел и быстро угасал, идя к неминуемому концу. Она поняла, что хорошо ничего не будет, еще за неделю и просто ждала худшего, морально себя подготавливая.

Оказалось, резко узнать, что вся твоя жизнь рухнула, ничуть не легче. Особенно если прибавить эффект неожиданности. И обрушить новость вот так: резко, без подготовки, вмиг разрушив все, над чем Харпер работала годами.

Десять лет жизни. И все перечеркнуто парой предложений. Вот как бывает.

Она вроде понимала, что ее читатели никуда не делись, но еще понимала, что скоро они забудут ее. Нет новых книг — нет интереса.

Харпер забралась на заднее сидение машины, давая волю истерике. Грудь сдавило, сердце колотилось. Голова кружилась и, казалось, она вот-вот умрет. Такой ужас сковал. Паника. Непонимание. Полнейшее отчаяние. Она ведь старалась. Столько трудилась. Работала. Так в себя верила! Чтобы… что?

«Старайтесь, работайте сутками — и все у вас будет! Я вот не сдавалась и добилась успеха!» — так говорят те, кто уже сидит на пьедестале своего совершенства и учит других, как подняться к ним. Вот только секрет в том, что тех, у кого не вышло — гораздо больше. Просто их мы не можем увидеть. Как? Если у них ничего не вышло?

Жизнь несправедлива. Вечно бьет тебя под дых. И ждёт момента, когда ты наиболее счастлив, а значит, наименее подготовлен, чтобы ужалить тебя побольнее. Всадить нож в спину, если быть точнее, как самый грязный предатель, что притворялся близким человеком.

Долгое годы она держалась, с достоинством принимала каждый отказ, веря, что ее время еще просто не пришло. Кажется, настал пик. И вся ее любовь к книжному миру вмиг обратилась ненавистью.

Тиски чуть отпустили, когда рядом сел Деймонд. Она как-то забыла, что не осталась одна в этот раз. Память подсунула самый страшный миг ее жизни, когда все разрушилось, и она застыла наедине со своим горем. Одна во всем мире. Тоже мертвая, только внутри.

— Хорошо, магазин на первом этаже, — несмело заговорил Деймонд. Уложил ее пальто и рюкзак. Как она забыла про свои вещи? А она-то думала, почему ей холодно? — С крыши хоть не кинешься.

Харпер засмеялась, настолько тупая вышла шутка, но плакать начала лишь сильнее. Истерика? Она самая. Пораньше ей не могли сказать, что спешить некуда? Чтобы она не рвала задницу ради книги, которую никто не собирается печатать⁈

Что же. Урок получен. Жестокий и раздирающие все внутренности. А ведь Деймонд говорил…

— Харпер, я с тобой. — Он сжал ее руку, осторожно поцеловал костяшки. — Я понимаю тебя. Не держи в себе, хорошо? Не стыдись этих чувств.

— Я так больше не могу! — крикнула Харпер, всерьез задумываясь над предложением кинуться с крыши. Вся жизнь вдруг потеряла смысл. Все, что она делала, оказалось напрасным. Нет, не так. Оказалось глупостью. Тратой времени. Книжный мир ее растоптал, разбил вдребезги и просто убил. О да, больно именно так: словно кто-то очень близкий умер. Кто-то действительно умер сегодня. Часть ее души. — Я сдаюсь!

— Нет, Харпер, нет! — Деймонд схватил ее за щеки, впился взглядом, пытаясь растопить лед, что покрыл сердце, не понимая, что иней