Ее безумные звери - Э. П. Бали

* * *

Спустя всего несколько дней после уроков нам все-таки удается немного отыграться на Долорес. К счастью, никаких новостей о мести со стороны отца не слышно, да и пожар в особняке Нага не попал на страницы «Анималии сегодня». Коса ничуть этому не удивлен, и я прекрасно понимаю его логику. Когда совершается нападение на криминального авторитета, лучший способ защититься — делать вид, будто вообще ничего не произошло.

Несмотря на затишье, я продолжаю подпитывать энергией щиты вокруг Академии, и по сравнению с прошлыми месяцами это больше совсем не изнуряет меня.

Наоборот, мне даже нравится давать своей силе выход. Это помогает справляться с новоявленным жаром в крови и сохранять спокойствие.

Как-то днем мы с Дикарем выбираемся на задний двор школы — на наши «индивидуальные уроки правописания», как он их называет. Перед тем как зайти внутрь, я стою и жду, пока он поможет сделать свои дела Тости, детенышу вомбата.

— Значит, если я правильно напишу все двадцать шесть букв алфавита, — рассуждает Дикарь, держа Тости на весу на почтительном расстоянии от себя и забавно расставив короткие ноги, чтобы мелкий сходил по-маленькому, — то получу двадцать шесть поцелуев. — Он недовольно хмурится. — Но мне для выживания нужно минимум пятьдесят в день.

Тости заканчивает свои дела, и Дикарь, нежно заворковав, бережно прячет его обратно в сумку.

Прищурившись, я смотрю на верхушки деревьев и обдумываю его слова.

— А что, если за весь алфавит без единой ошибки мы пропустим поцелуи, и я устрою тебе награду поинтереснее? — Я кошусь на его ширинку и прикусываю губу.

У Дикаря округляются глаза, но он тут же берет себя в руки и серьезно кивает:

— Но мне также жизненно необходимы поцелуи в губы. Что, если я умру просто потому, что ты слишком увлеклась моим членом?

Он снова поворачивается ко мне и расплывается в улыбке. Лучи заходящего солнца падают на его лицо, заставляя карие глаза светиться изнутри. Он действительно чертовски красив какой-то дикой, первобытной красотой, и ему практически невозможно отказать, когда он становится таким. И видит Богиня, я безумно скучала по нему, пока его не было рядом.

— Регина? — тихо зовет он.

Я прихожу в себя и понимаю, что уже целую минуту молча разглядываю его. Тело обдает жаром.

— Да, прости. Давай так: за каждое предложение, которое ты без ошибок перепишешь и правильно прочитаешь по слогам, ты сам выберешь место для поцелуя.

— Идет. — Его взгляд потемнел, и он перехватывает мою ладонь. Молча, под бешеный стук собственного сердца, я иду за ним в одну из пустых аудиторий на первом этаже.

Он снимает с шеи ремень с сумкой Тости и аккуратно вешает его на крючок для одежды у двери. Я протягиваю ему ручку, и он усаживается за последнюю парту, открывая свою специальную тетрадь по ликвидации неграмотности у псовых. Я пристраиваюсь на край соседнего стола, наблюдая за процессом с видом маленькой хорошей учительницы.

Спустя одно идеально переписанное предложение Дикарь медленно читает по слогам:

— Есть мусорных ибисов3 противозаконно. — Он поднимает на меня глаза и тычет пальцем в нижнюю губу.

Сначала я проверяю написанное.

— Правильно. — И с громким чмоком целую его в губы.

Следующее предложение:

— Стрижка-маллет никогда не должна была возвращаться в моду.

Он снова справляется без ошибок и указывает на свою брачную метку. Я не удерживаюсь от улыбки, подаюсь вперед и слегка провожу по ней языком. Он сладко вздрагивает, так что для верности я лижу ее еще раз.

Дикарь хватает меня за бедра и глубоко дышит, отчаянно пытаясь совладать с собой.

— Я хочу изменить условия сделки. Каждый раз, когда я угадываю правильно, я сам целую тебя там, где захочу.

Я смеюсь:

— Но это же должна быть твоя награда!

— Это и будет моя награда. — Он лукаво ухмыляется.

Мы переходим к следующему предложению:

— Тяжелые наркотики вредят здоровью.

Он снова написал без ошибок, и я его же ручкой ставлю напротив строчки жирную галочку. На его лице расплывается медленная улыбка; он поднимается на ноги и указывает на мои колени.

— Ты уверен? — уточняю я. — Месячные почти закончились, но там все еще может быть…

— Ты думаешь, я боюсь капли крови, Регина? — спрашивает он, опускаясь передо мной на колени и разводя мои ноги в стороны. — Я же говорил, мы все этого очень долго ждали.

— Пожалуйста, не говори все, — стону я, пока он придвигается вплотную.

— М-м-м, моя красавица Регина, — выдыхает он прямо мне между бедер. — Ты ведь знаешь, что я ради тебя на все готов, да?

— Включая подрыв общежития аним, — хмыкаю я. — Знаю, мой волк.

Его пальцы скользят по моим бедрам, увлекая за собой леггинсы вместе с трусиками.

— Мне теперь это до конца дней вспоминать будут. Скажи, если будет больно, малышка. — Он аккуратно складывает мои вещи на соседний стол и возвращается, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на моей промежности.

— Идеальная, — шепчет он мне в клитор.

Сила пульсирует в моих венах, расходясь от нас мощной волной. Я тяжело дышу: эта первобытная магия внутри требует немедленного слияния с истинным. Дикарь с упоением ласкает меня языком, тихо постанывая от вкуса. Он выводит крошечные круги в самой правильной точке, а затем перехватывает мои ступни и закидывает их на стол, полностью раскрывая меня для своего удовольствия. Когда он глухо стонет прямо в меня, от этой вибрации и умопомрачительных движений его языка перед глазами плывут круги. Он знает каждую мою чувствительную точку, умеет ласкать так, что у меня глаза закатываются к затылку.

— Блять, Дикарь, — тяжело дышу я, так сильно вцепившись в края стола, что пальцы онемели. — Ты нужен мне внутри.

— Что…

— Сделай это, — требую я. Ощущения жутко похожи на течку, вот только голова у меня соображает абсолютно четко. Внутренняя сила буквально бурлит в теле, требуя выхода. Ей необходим предохранительный клапан, а его нигде нет. — Если ты прямо сейчас не вставишь в меня свой член, я…

Дикарь мгновенно подскакивает, обхватывает меня за талию и спускает со стола на пол. Он резко разворачивает меня спиной к себе и толкает вперед, заставляя согнуться и практически лечь грудью на стол.

— И что ты сделаешь, Регина? — рычит он, прижимаясь роскошной горячей головкой к моему промокшему лону. Я нетерпеливо ерзаю, насаживаясь на его внушительный размер и умоляя войти глубже. Мне нужно, чтобы он был ближе. Как можно ближе. Вся комната вокруг нас начинает ощутимо