Ее безумные звери - Э. П. Бали

— Никогда и никому не раскрывай своих планов, Аурелия, — отвечаю я, мягко поглаживая ее ступни. Ее пальцы поджимаются, и я провожу большим пальцем по подушечке ее указательного пальца. Несколько недель назад Коннор красил всем ногти в обмен на карманные деньги, и Аурелия выбрала глубокий темно-синий цвет.

— Щекотно, — бормочет она. Дикарь в это время с обожанием перебирает ее волосы, глуповато улыбаясь.

Аурелия не зря беспокоилась. Сожжение дома королевской особы не проходит бесследно. Но я все обставил так, чтобы любой ответный удар пришелся исключительно по мне.

Пусть у нее есть своя защита в стенах школы, но я — та самая стена, что отделяет ее от преступного мира. Каждый зверь и его гончие твари ведут на нее охоту, и теперь, когда на Мейса совершили нападение, все вокруг ощетинились.

Ксандер сейчас кружит над окрестностями, патрулируя территорию на случай мести со стороны Мейса.

Пока все тихо, как я и предсказывал.

Но на следующей неделе Мейс нацелится на один из моих крупнейших складов, пытаясь выбить почву у меня из-под ног. Он попытается вернуть свои потерянные активы, попросту украв их обратно. Вот только я уже продал весь этот склад соколам, так что Мейс гарантированно обретет нового врага, едва начнет свою атаку.

Аурелия кивает во сне, будто полностью все понимает.

Я закрываю глаза и просто сижу, поглаживая ее ногу и стойко терпя гудящий вокруг рой.

В глубине души я надеялся, что мать Аурелии явится мне в виде призрака. Что она попытается заговорить с нами, передать какую-то важную информацию. Но она не пришла. Возможно, ее земной путь и без того был слишком долгим и мучительным, и она ушла к Дикой Матери, даже не оглянувшись.

Я тяжело вздыхаю и открываю глаза навстречу шепоту, наполняющему голову.

Это не просто рой, внезапно осознаю я, содрогнувшись и глядя на призрачные видения, описывающие круги по комнате. Они образуют часы. Тикающие часы.

Мрачное предчувствие саваном окутывает сердце.

Я подношу ступню Аурелии к губам и целую ее пальчики, затем подъем ноги, затем лодыжку. Она ерзает в моих руках, и ее глаза медленно открываются.

Перед собой она видит сильного мужчину. Свою Большую Белую акулу, которая уничтожит любого, кто посмеет причинить ей вред. Которая каждый день разрывает себя на части, чтобы без остатка посвятить жизнь ей и стае.

Что бы ни осталось от меня к концу этой войны, я не хочу, чтобы она это видела. Не хочу, чтобы она знала меня худшего. Безумного, бредящего, потерявшегося в лабиринтах собственного разума. Я не могу подвергнуть ее такому испытанию.

Она получит меня либо абсолютно вменяемым, либо не получит вовсе.

Глава 61

Аурелия

На следующий день мы встречаемся с моими анимами в столовой. Стоит мне подойти к столу, как моих мужчин бесцеремонно оттесняют в сторону, а Минни, Стейси, Ракель, Коннор и Сабрина обступают меня, зажимая в тесные дружеские объятия. Я снова плачу, но девочки надежно прячут меня от остального зала и сразу поправляют макияж, так что лицо не выглядит полным кошмаром — в отличие от всей остальной моей жизни. Минни держит меня за руку, пока мы едим, и стоически терпит постоянное ворчание Дикаря из-за того, что ему не досталось места рядом со мной. Мне даже кажется, что ей нравится его изводить.

Сабрина — все в том же черном худи, в котором мы ее привезли, — отрешенно кивает, пока остальные наперебой пересказывают мне академические новости. Занятия Мардука пользуются у анимусов бешеным успехом: после своих жутких и эксцентричных историй он стал кем-то вроде местной знаменитости. Поговаривают, будто на одной из лекций он рассказал, как убил кого-то обычной овощечисткой. Минни краснеет всякий раз, когда называют его имя, и я искренне рада, что она оттаяла к нему. Точнее, судя по его запаху на ее коже, они продвинулись гораздо дальше простого примирения. Дэмиен пропадал где-то два дня, а вернулся в на удивление благодушном настроении и даже разрешил компании студентов-волков побыть диджеями на грядущем балу.

Девчонки вовсю заняты подготовкой платьев, поскольку Дэмиен закрыл доступ в деревню. Из-за этого все анимы ходили жутко взвинченными, а несколько старшеклассниц в наказание за недовольство теперь драили общие туалеты на отработках.

— Я шью платье сама, — хвастается Стейси. — Сабрина помогает мне с вышивкой. Мы решили вышить подсолнухи.

Наша подруга-леопард выдавливает бледную улыбку и молча возвращается к своему сухому тосту. Более фальшивой улыбки я в жизни не видела.

Как она вообще? — мысленно спрашиваю я Ракель.

Каждый день ходит на беседы к Терезе и Долорес, — отзывается та. — Пьет как минимум два вида таблеток. Но я без понятия, помогает ли это хоть немного. Долорес не пускает ее в программу МПС. Мы умоляли его, но он наотрез отказался. Заявил, что совет сослал ее сюда за преступления, и она обязана отбыть срок полностью. Это просто бред собачий.

«Мученики Павших Стай» — это психологическая программа поддержки для зверей, потерявших своих истинных. Особый упор там делается на предотвращение самоубийств, и по этой детали я понимаю, насколько сильно Ракель за нее боится.

Нельзя выпускать ее из виду ни на секунду, — твердо говорю я.

Мы дежурим по очереди, — подтверждает Ракель. — Но это тяжело, Лия. Ей потребуется уйма времени, чтобы оправиться после такого.

— Вы ведь обо мне говорите, да? — тихий голос заставляет меня отвести взгляд от Ракель.

Сабрина пристально смотрит на меня из-под ресниц. Вот она, главная загвоздка телепатических бесед: если потерять бдительность, мимика и жесты все равно выдадут тебя с головой, как при обычном разговоре.

— Я могу чем-то помочь? — спрашиваю я, протягивая руку и накрывая ладонью ее пальцы. — Ты ведь скажешь, если я смогу что-то сделать, правда?

— Никто ничего не сможет сделать. Точно так же, как никто не смог помочь твоей маме.

Эти слова бьют наотмашь, словно кинжал в свежую рану. В глазах начинает щипать, но я не выпускаю ее руку.

— Сабрина! — в ужасе ахает Стейси.

— Ей больно, — тихо говорю я. — Нам всем сейчас больно. Вполне естественно срываться на других.

— Прости, — шепчет Сабрина.

— И ты меня прости, — так же тихо отвечаю я.

Коннор вздыхает с другой стороны, приобнимает меня за плечи и без спроса утаскивает клубнику из моей тарелки.

— Нам нужно спланировать убийство Долорес, — заявляет он. — Это единственное, что по-настоящему поднимет всем настроение.

— И не говори, — стонаю я. — Вчера он приполз ко мне в мысли, как слизняк.

Дикарь яростно рычит над своим беконом, пока остальные потрясенно ахают.