Ее безумные звери - Э. П. Бали

вздымаются по обе стороны от него, их клыки обращены к небу в восторженном поклонении. В зале воцарилась противоестественная тишина — собравшиеся змеи смотрят на своего короля, затаив дыхание. Даже дети, прижавшись к родителям, испуганно хлопают огромными глазами. Вокруг правой руки Мейса Нага клубится плотная тень кобры с раздутым капюшоном и обнаженными клыками. Этому трюку для обуздания ярости он научился у меня.

И сегодня он в бешенстве.

Каждый член двора обязан явиться в ратушу и узреть королевский суд. Все они должны усвоить, в чем заключается власть Змеиного Двора.

И я, стоя у королевского трона в один ряд с шестью другими генералами, наблюдаю за ними.

Черные глаза змеиного короля скользят по каждому из обвиняемых. Их лица испачканы золой и грязью от пролитых за семь дней пота и крови, одежда изорвана и пропитана бурыми пятнами после плотной работы придворного мастера пыток. Тот сильно изменился после того, как его сын погиб от руки Ксандера Дракоса. Теперь единственную радость ему приносит лишь орудование тонким, как игла, зазубренным клинком.

— Предо мной стоит отребье, — цедит Мейс Нага. — Вы провалились. — Он выдерживает паузу. — Вы подвели меня. Вы подвели этот двор. Вы предали наше общее дело.

Они понимают, что молить о пощаде бессмысленно. Поэтому они просто молятся.

Тени манят меня, их песня сладостна и глубока. Я позволяю им завладеть мной и укутать тело. Кто-то из детей в зале судорожно вздыхает.

— Исполняй, — приказывает король, указывая на меня. Кровь закипает от повелительного тона в его голосе.

Я медленно выступаю вперед, позволяя их страху просочиться сквозь мои тени прямо под кожу.

На мгновение они застывают как завороженные. Глаза расширены, сердца трепещут, точно пойманные мыши. У их семей не останется тел для погребения. Не над чем будет проводить древние похоронные ритуалы Нагов. Они лишились этого права, когда подвели своего короля. А двое орлов лишились его по праву рождения, просто потому что появились на свет пернатыми.

— По воле короля, — провозглашаю я.

Бена я оставляю на десерт. Его жена — принцесса лишь по титулу, Шарлотта Нага — стоит прямо и гордо, блондинистые волосы идеально уложены локонами, красная помада накрашена безупречно. Она заставляет себя смотреть в упор, хотя вся ее сущность содрогается от дикого ужаса.

Я снимаю костяную маску, обрушивая на них всю мощь жестокой силы, что кроется в моих глазах.

Вспыхивают волосы, шкворчит плоть, выворачиваются внутренности, и в воздухе лишь на мгновение разливается едкий запах, прежде чем исчезнуть без следа.

От них не остается ничего, кроме струйки дыма.

Вернув маску на место, я разворачиваюсь и заставляю свой позвоночник согнуться в поклоне.

Мейс Нага наклоняет голову в мою сторону.

— Теперь я напомню вам, с кем мы сражаемся. С тварями, которые возомнили себя лучше нас. С тварями, которые считают, что на нас нужно ставить клеймо и штрихкоды за то, что мы обладаем привилегией, великим даром яда. Они боятся нашей власти. Силы, что течет в наших венах. Нашей способности доминировать. И они обвели нас вокруг пальца. Они внушили нам мысль, будто мы — отрава. Будто мы токсичны. Будто нас нужно запереть и прятать ото всех только потому, что мы родились одаренными. Что ж, говорю вам прямо: наше время приходит. Нашему клану пора подняться. Пора забрать то, что принадлежит нам по праву. То, что у нас отнимали поколениями. Крупные хищники слишком долго правили без оглядки на других. Пора восстановить баланс. Мы сотворим с ними то же самое, что они творили с нами десятилетиями.

— Слава королевской кобре! — выкрикиваю я.

— Слава королевской кобре! — вторит хор голосов.

Мой король улыбается мне, уголки его губ довольно ползут вверх — этот жест предназначен исключительно для его самого любимого змеиного генерала.

— Ты, как и всегда, служишь мне верой и правдой, лорд Василиск.

Глава 58

Аурелия

Поздно вечером на следующий день стая Деви приводит моих аним ко мне в столовую в наших комнатах. Девочки по очереди обнимают меня и вручают очаровательную открытку, которую Стейси украсила рисунками цветов и нимпинов. На лицевой стороне выведено: «Мы любим тебя до бесконечности», а внутри каждая из них нарисовала по рисунку. Минни протягивает мне букет цветов, а Коннор с грохотом опускает на стол целое блюдо с едой, которое явно утащил прямиком с обеда.

— Ой, только не надо так на меня смотреть, — ворчит он меня. — У меня связи на кухне, забыла? К тому же Долорес сегодня даже не следила за раздачей.

— Это всегда огромный плюс, — подхватывает Стейси, протягивая мне тарелку с горячим тостом с сыром и помидорами. — В последнее время он стал особенно придирчивым. Но мы не хотим о нем говорить.

— Мы хотим послушать о тебе, — тихо произносит Сабрина, стягивая капюшон. — Ты как, Аурелия?

Я печально улыбаюсь своей подруге-леопарду.

— Пожалуй, это был худший день в моей жизни.

После этого я рассказываю им практически все. Парни в это время о чем-то переговариваются между собой в телевизионной комнате. Минни сжимает мою руку, когда я в первый раз делюсь чувствами от встречи с мамой. Мы все тихо плачем, пока я вспоминаю похороны, и, хоть мне и не хотелось поначалу всем этим делиться, поддержка друзей приносит облегчение и унимает ноющую боль в желудке.

К вечеру, когда остальные расходятся по отработкам или делать домашние задания, со мной остается только Минни.

Именно тогда обе наши стаи собираются вместе, чтобы поговорить о моем пятом истинном.

— Он был там, — говорю я Минни, теребя край салфетки под приборы. — Упырь работает на отца.

Минни ошарашенно обводит глазами присутствующих за столом, и ее взгляд в конце концов останавливается на Мардуке.

— Я годами расследовал дела змеиных генералов, — произносит каспийский тигр, соединив кончики пальцев домиком над обеденным столом. — И тот, что соткан из дыма, всегда ускользал от меня.

— И на то есть веская причина, — мрачно отзывается Коса. — Его тени невероятно эффективно скрывают его.

— Тени Василиска, — уточняю я.

Юджин, который тихо сидит на столе между мной и Минни, заметно вздрагивает.

Я глажу его теплые, мягкие перья. Странно произносить это вслух в первый раз. Но я думала об этом с того самого момента, как Дикарь приказал Юджину охранять меня.

— Ты, должно быть, шутишь! — вскрикивает Минни. — В твоей стае проклятый Богиней Василиск! О чем только думала Мать?

Дикарь издает брезгливый звук и указывает на Минни, словно говоря: «Вот и я о том же!» Он уже забрал вомбата Тости у смотрителя зоопарка Рика и теперь рассеянно похлопывает