Ее безумные звери - Э. П. Бали

Ракель грязно ругается, зажимая переносицу. Дикарь в мгновение ока оказывается рядом, срывает с себя футболку и натягивает ее через мою голову, пока Йети проделывает то же самое для Минни.

Мы бросаемся к Сабрине, которую сейчас крепко держит Коннор. Она изо всех сил колотит его по спине, пока он сжимает ее в объятиях, и оба они навзрыд рыдают.

— У меня сердце болит! — кричит Сабрина. — Мое хреновое сердце болит каждую блядскую секунду, и я просто хочу, чтобы это прекратилось!

Коннор пытается ее утешить:

— Девочка моя, я знаю.

— Ничего ты не знаешь! — визжит она, а ее длинные черные волосы превратились в сплошной спутанный колтун. — Никто из вас ничего не знает!

Минни опускается перед ними на корточки и дрожащей рукой убирает волосы с лица Сабрины.

— Оно будет болеть всегда, — произносит она, к полнейшему шоку для всех нас. Сабрина мгновенно затихает и во все глаза смотрит на нее, тяжело и прерывисто дыша. — Ты просто со временем учишься с этим жить.

Лицо Сабрины искажается от невыносимой муки, и она заходится плачем. Этот крик боли разносится по ветру, вонзаясь прямо мне в душу. Мы со Стейси и Ракель падаем рядом, тесно обступая их. И мы все вместе крепко-крепко прижимаем ее к себе.

— Я больше так не могу, — голос Сабрины звучит совсем сипло. — Я не могу так жить. Я сломалась. Это меня сломало.

— Ты справишься, ты выкарабкаешься, — настойчиво повторяет Минни. — Я же смогла, и ты сможешь.

— И мы все были рядом, — добавляю я, из последних сил сдерживая слезы. — Ты помогла Минни, и мы прошли через это вместе. Позволь нам помочь и тебе.

Только не новая смерть. Я больше не вынесу чьей-то гибели прямо сейчас.

Я спиной чувствую присутствие Косы — уверенное и непоколебимое, как ледник.

Я могу прикоснуться к ней? — беззвучно спрашивает он в моих мыслях.

Я оборачиваюсь и непонимающе хмурюсь:

Что?

Мне можно коснуться твоей подруги? — Он медленно, со значением моргает, глядя на меня сквозь ночную тьму. — Регина?

И до меня внезапно доходит смысл его слов. Для верного анимуса прикосновение к любой другой женщине, кроме своей Регины, — табу. Коса просто спрашивает у меня разрешения, чтобы помочь Сабрине своей силой.

Глава 63

Аурелия

Хорошо, — неуверенно соглашаюсь я.

Коса опускается на корточки и, осторожно протянув руку мимо меня, касается головы Сабрины, которая лежит на сгибе локтя Коннора. Моя акула гладит ее по волосам — так бережно и мягко, словно отец испуганного ребенка.

Сабрина замирает лишь на долю секунды, а затем ее дыхание выравнивается. Я удивленно смотрю на Косу. Этот зверь терпеть не может чужих прикосновений и почти никого к себе не подпускает, но сейчас он использует свою силу, чтобы спасти мою подругу. Я буквально кожей ощущаю, как его магия струится по воздуху, напоминая мягкий плеск океанской волны, набегающей на берег.

Дыхание Сабрины становится глубоким и размеренным, она погружается в сон. Коса велит Коннору отнести ее в медицинский центр. К этому моменту нас уже обступает отряд охраны. Они отпирают внешние ворота неподалеку от общежития аним, через которые можно срезать путь.

В приемном покое нас встречает резкий, бьющий по глазам свет люминесцентных ламп, и я мысленно радуюсь, что Сабрина спит. Лайл приказывает врачам перевести ее в палату психологической разгрузки, и мы все заваливаемся туда следом, наотрез отказавшись оставлять ее одну.

Это просторное, светлое помещение с кроватью и кушеткой, заставленное горшками с комнатными растениями и папоротниками. Стены расписаны лесными пейзажами, а мягкое, теплое освещение приятно расслабляет глаза. Коннор бережно опускает Сабрину на постель, пока дежурный врач и медсестра проводят осмотр.

После этого кажется, будто вся Академия погрузилась в траур. Все чувствуют себя разбитыми, измотанными и подавленными. Мы с Минни стоим обнявшись, пока Ракель, Коннор и Стейси устраиваются на кровати вокруг Сабрины.

— Ей нельзя здесь больше оставаться, — негромко произносит Коса. — В Академии.

— Согласен, — кивает Лайл.

— Она н-не общается с родителями, — всхлипывает Ракель. — У нее кроме н-нас вообще никого нет.

От этих слов у меня снова наворачиваются слезы. Мы все потеряли слишком много. Но… когда Дикарь подходит и обнимает меня со спины, а я перевожу взгляд на тихо беседующих Лайла и Косу, я понимаю, что обрели мы тоже немало.

— Она ведь всегда была такой сильной, — шепотом нарушает тишину Коннор.

Меня почему-то злят эти слова, хотя я и сама не могу толком объяснить причину.

К общему удивлению, отвечает Лайл. Его голос звучит хрипло:

— Дело не в силе. Дело в надежде. Тьма ослепляет, не позволяя увидеть, что надежда есть всегда. Она просто не видела иного выхода и выбрала единственный путь, который был в ее власти. Для нее в тот момент все выглядело абсолютно логичным.

Мы застываем в оглушительном молчании.

— Я ведь тоже как-то раз об этом думал, — признается вдруг Коннор. — Когда выяснилось, что у меня сущность анимы. Мне казалось, что я бракованный. И что все вокруг тоже будут считать меня каким-то не таким.

— Но ты не бракованный! — горячо восклицает Дикарь. — Это совершенно нормально!

Коннор горько улыбается моему волку:

— Иногда даже собственная семья видит в твоей особенности угрозу. Мне повезло с дедушкой — именно он помог мне понять, что все будет хорошо.

— Мы обязаны сделать то же самое для Сабрины, — твердо заявляет Стейси. — Мы должны доказать ей, что все наладится. Вот только я без понятия, как это сделать.

— Когда Дикая Мать создавала хищников, она позаботилась и о добыче, — Мардук поднимает указательный палец и красноречиво косится на Косу. — На каждую проблему, которую она сотворила, у нее всегда наготове решение.

— Возможно, есть один вариант, который может помочь, — произносит Лайл, тоже переводя взгляд на Косу.

В этот момент я задумываюсь о себе. Что заставляло меня двигаться дальше, вопреки всему? Что поддерживает меня сейчас? Поначалу это была память о маме. Потом я жила просто назло отцу. Теперь я снова делаю это ради мамы, но уже по совершенно иной причине, от которой сладко закипает кровь. У каждого из нас свои причины, толкающие нас вперед сквозь время и пространство. Найти этот смысл и сделать его нерушимым — похоже, в этом и кроется весь секрет.

Мне кажется, я знаю, ради чего живет Коса. Его воспоминания наглядно говорят о том, что изо дня в день заставляет его двигаться дальше. Но мне безумно интересно: изменило ли мое появление