Рождённая временем - Сара Сэмюэлс

Марселиус с глухим стоном рухнул на землю и отпихнул умирающего волка в сторону. С яростным рёвом он вскочил, метнулся Роману за спину, заломил ему руки и впился зубами ему в ухо.

Роман резко наклонился вперёд, перебрасывая Марселиуса через голову. Когда он снова выпрямился, кровь тонкой струйкой стекала по его шее и торсу.

Марселиус тяжело ударился о землю и с хрипом выдохнул. Он лежал, жадно хватая ртом воздух, пока Роман мчался к нему, высоко подняв оба клинка.

Оставшиеся волки продолжали кружить по арене, держась подальше от Романа и Марселиуса.

Подскочив к Марселиусу, Роман резко остановился и занёс ногу, собираясь обрушить её вниз. Но в последнее мгновение, когда подошва его сандалии уже почти готова была раздавить Марселиусу горло, тот сумел откатиться в сторону.

Марселиус мгновенно вскочил на ноги и ринулся к Роману. Словно бейсболист, бросающийся к домашней базе, он прыгнул вперёд и обеими руками схватил Романа за икры.

Роман с оглушительным грохотом рухнул на землю. Послышался звук, от которого, казалось, могли треснуть кости. Он протяжно застонал.

Марселиус не упустил своего преимущества. Оседлав Романа, он прижал лезвие к его шее.

Теперь уже вся толпа вскочила на ноги.

Я подняла взгляд на луну, медленно плывущую вверх, словно воздушный шар, наполненный гелием. Нужно было действовать. Немедленно.

Я заставляла свои ноги двигаться, но они словно приросли к месту.

Зрители поднимали и опускали большие пальцы, свистели, выкрикивали оскорбления и ещё сильнее подогревали всеобщее безумие.

Наконец мне удалось сдвинуться с места. Я сбежала вниз, к самому подножию трибун. Оттуда выбежала из Колизея и снова направилась в подземелье.

Коридоры наполняли стоны и мучительные крики — наверное, тех, кто победил в сегодняшних боях ценой собственного искалеченного тела. Но, к счастью, поблизости не было ни одного стражника. Скорее всего, все они сейчас наблюдали за главным поединком.

Пока я торопливо бежала по сырому, зловонному коридору, меня всё сильнее захлёстывали сомнения. В голове сталкивались бесконечные «а что, если». Что, если мой план не сработает? Что, если Марселиус вовсе не владелец третьего кинжала? Что, если Марселиус не брат Романа? Что, если я неправильно поняла священные слова, открывающие путь сквозь время? Что, если мы попадём в место ещё хуже этого?

А что, если… Что, если… Что, если…

Как же мне сейчас не хватало Ли. Я чувствовала себя совершенно одинокой.

Я добралась до коридора, ведущего к одному из люков, через которые диких зверей выпускали на арену. Но я сразу поняла, что не успею разобраться, как воспользоваться этим механизмом. Поэтому поспешила к другой двери, оставшейся приоткрытой. Через неё я могла попасть прямо на песок арены.

Когда я уже поднималась по лестнице к открытому проходу, меня схватил стражник, грубо вцепившись грязной рукой в моё предплечье.

— Куда это ты собралась? — рявкнул он.

— Мне нужно туда, — ответила я. — Я целительница.

Я подняла свою небольшую корзину.

— Никто не войдёт на арену без моего разрешения, — резко отрезал он.

Он бросился ко мне, пытаясь схватить за плечи.

Я увернулась, выскользнув из-под его рук, но при этом выронила корзину. Травы рассыпались по полу вместе с сумкой.

Стражник бросился собирать рассыпавшиеся вещи. Я со всей силы ударила его ногой в живот, и он отлетел назад. Затем, приняв решение за долю секунды, приподняла полу своей столы, вытащила «Глок» и произнесла:

— Ты умрёшь через три… два… один.

Я прицелилась и нажала на спусковой крючок.

Пуля разнесла ему череп. Брызги мозга разлетелись в стороны, а тело стражника дёрнулось, пока кровь хлынула из раны, заливая лицо.

Я попала ему точно между глаз.

Присев, я быстро вытащила из сумки кинжалы и камень, скрывавший тайник, переложила их в корзину, чтобы в любой момент можно было легко до них добраться. Затем, сжимая в руке «Глок», на цыпочках подошла к двери и осторожно выглянула из-за угла, боясь увидеть, что Роман уже мёртв.

Но вместо этого Роман крепко прижимал Марселиуса к земле ногой.

Меня захлестнуло облегчение. Он сумел переломить ход боя.

Марселиус хрипел и судорожно хватал ртом воздух, цепляясь руками за лодыжку Романа.

Роман вырвал ногу из его хватки и подпрыгнул. Его колено с сокрушительной силой врезалось Марселиусу в грудную клетку.

Даже отсюда я услышала, как затрещали его рёбра.

Роман оседлал Марселиуса и приставил клинок к его шее.

Весь Колизей вскочил на ноги, скандируя:

— Роман! Роман! Роман! Роман!

— Нет! — закричала я, распахнула массивную дверь и бросилась на арену.

И Роман, и Марселиус одновременно повернули головы в мою сторону.

Лицо Марселиуса исказила ярость.

— Назад, Оливия! — крикнул Роман.

— Схватить её! — взревел император.

Двое преторианцев бросились ко мне.

Я мгновенно вскинула пистолет и выстрелила в обоих.

Их отбросило назад, и они тяжело рухнули на землю.

Кто-то из зрителей закричал:

— Она ведьма!

Толпа тут же подхватила этот крик:

— Ведьма! Схватить её!

Роман снова сосредоточился на Марселиусе. Стиснув зубы, он крепче сжал его шею и поднёс изогнутое лезвие к самому горлу, прямо над своей рукой. От напряжения его рука дрожала.

— Роман, остановись! Он твой брат!

Роман резко вскинул голову, посмотрел на меня, а затем снова перевёл взгляд на Марселиуса.

Луна скрылась за облаком.

— Что она делает? Она колдунья? Какое безумное заклинание она творит? — закричал кто-то.

Внезапно налетел странный ветер. Факелы затрепетали и один за другим погасли.

Пользуясь остатками света, я крикнула:

— Роман!

И бросила ему кинжал.

Он поймал его ладонью, разрезав себе кожу.

Я схватила загадочный кинжал и мысленно взмолилась, чтобы моя догадка оказалась верной. Изо всех сил я метнула его в Марселиуса.

Он бросил на меня яростный, звериный взгляд и поймал кинжал прежде, чем тот успел вонзиться ему в шею. Из рассечённой ладони закапала кровь, пока его пальцы сжимали рукоять.

Роман по-прежнему крепко удерживал Марселиуса за шею, не сводя взгляда с кинжала в своей руке.

С верхних рядов донеслись крики ужаса. На нижних трибунах мужчины вопили и орали.

Колизей погрузился в настоящий хаос, когда нас всех поглотила тьма.

Я выпрямилась во весь рост и выхватила свой кинжал из ножен на бедре. Одним стремительным движением я рассекла себе ладонь. Когда кровь хлынула из раны, я закрыла глаза. Священные слова громко и отчётливо полились с моих губ.

— Ya hamiat alqamar fi allayl, ‘adeuk litutliq aleinan lilnuwr waturshiduni khilal alzalami. Dae alshams aleazimat tarqus min hawlik bialhubi walmawadati. Mean, aftahuu bawaabatikum wamnahwani alsafar eabr alzaman walmakan mithl zilal allay.