Развод. Любить нельзя вернуться - Ирина Романовская

Вот она моя сила, моя живительная энергия и стимул. Вот кого мне так тут не хватало. Они действительно здесь. Они рядом. Нас разделяет всего лишь гипсокартонная стена и несколько десятков метров.

Но как? Как Назару это удалось? Документы Сони лежат в комоде в моей спальне. Ключей от своей квартиры я бывшему мужу не давала, как и не говорила, где что лежит. Как он их достал? Если он вскрыл замок моего дома, я... Я… Я непременно напишу заявление на него в полицию. Что это за самоуправство? Нельзя преступать закон, даже ради такого сюрприза.

Вопросы одни за другим атакуют мою голову. Эмоции переполняют грудную клетку. Хочу немедленно получить желаемые ответы, поэтому и набираю номер Горского. После первого гудка мой телефон издает жалобный писк и выключается. Разрядился.

— Чтоб тебя!

Дергаюсь в сторону черного выхода, но путь мне преграждает тот самый угрюмый охранник.

— Не разрешено покидать помещение.

— Я всего на минуту. В зале моя дочь и муж. Я должна их увидеть.

— Все равно нельзя. До начала показа вы обязаны находиться тут или же я буду вынужден приковать вас наручниками к стулу.

— В смысле «наручниками»? — писклявым голосом ошарашенно переспрашиваю я.

Упираясь рукой в столешницу ближайшего гримерного стола, потому что подкашиваются колени.

— Шутка, — безэмоциональным голосом добавляет охранник и протягивает мне бутылку с минералкой.

Глава 37

Каролина.

Нервы натянуты как гитарные струны. Всего одно касание и они готовы порваться на тонкие нити. До начала показа осталось меньше пяти минут. Доделываются последние правки: кому припудривают нос и подбородок, кому перетягивают потуже корсет, а кому восстанавливают съеденный слой помады.

Стою позади всех. Дрожу как осиновый лист на ветру. Ладони мокрые от волнения, горло раздирает от невероятной жажды. Сердце выпрыгивает из груди, а в ушах стоит оглушающий гул. Спина подвывает от давно забытых травм.

Топчусь на месте, стараясь справиться с накатывающей паникой. Сжимаю и разжимаю пальцы на руках, нервно сглатываю подбирающийся к горлу ком. Волнуюсь так, словно впервые в жизни выхожу на подиум.

Вера в себя качается как маятник. В одну секунду я знаю, что все смогу, в другую — пиши пропало.

Режиссер шоу дает отмашку — осталась всего минута до начала презентации новой коллекции Антина Тана для широкой публики Берлинской недели моды. Фоновая музыка меняет ритм, увеличивается ее громкость. Все, кто собрался в зале, откладывают посторонние дела, выключают звук в телефоне, перестают сплетничать о том и сем, всецело сосредотачиваясь на предстоящем шоу.

Поджимаю пальцы на ногах, вдавливаю тонкие шпильки в твердый бетон. Невыносимо жарко в невесомом платье Антина. Тонкая ткань словно вторая кожа обвивает мое тело. Нечем дышать.

Стартовый гонг. Шоу начинается.

Самая темная часть ночи перед рассветом. Похоже сейчас я нахожусь именно в этом временном отрезке. Мое волнение и страхи достигли апогея, мрачные мысли сгустились настолько, что я не вижу и капли просвета. Только мысль о Соне и Назаре, сидящих в зале и ждущих на мой выход, не дает мне спасовать перед собственными страхами.

«У вас не будет второго шанса, чтобы произвести первое впечатление». Как вершина айсберга, вдруг всплывают перед моим воображаемым Титаником слова всем известной законодательницы моды Коко Шанель.

Черта с два. Я не согласна. Можно произвести и даже не раз. Особенно когда не по собственной воле приходится перекроить жизнь целиком.

Модельный бизнес жесток и беспощаден, в нем свои правила и законы. Каждый день в нем крутится тысячи девушек и парней, которые наступают друг другу на пятки. Проиграл, оступился и на твое место тут же найдут десяток других. Не менее упорных, красивых и уникальных.

Между нынешним миром Моды и мной пропасть в целых пять лет. Мы по факту незнакомцы. Чужаки друг другу. Понятия не имею, как воспримет мое появление новая публика. Особенно после того, как более пятидесяти девушек пройдут по главной сцене этого вечера передо мной.

Запомнить абсолютно всех ни за что не удастся. Оперативная память человеческого мозга просто не способна за столь короткий промежуток времени обработать такой большой и однообразный поток информации.

Мое единственное преимущество — это то, что у меня завершающий выход в шоу Антина. Должен сработать так называемый эффект краевой памяти, при котором лучше всего запоминается то, что вам преподнесли в начале либо в конце события.

Координатор показа щелкает пальцами у меня перед глазами, призывая вернуться к нему в реальность. Киваю, потому что язык словно прикипел к небу.

Поднимаю голову и не могу скрыть изумления. Куда делась основная часть девочек, которые только что стояли за кулисами. Подхожу ближе и пересчитываю оставшихся моделей.

Их десять. Всего десять девочек и настанет мой черед.

Дергаю плечами из-за набежавших внезапно мурашек. Втягиваю в легкие побольше воздуха, таращусь в непонятную паутину металлических конструкций под потолком.

Я все могу. У меня все получится. Я лучшая. Иначе зачем Горскому опять вваливать столько денег в меня? Еще и по собственной воле. Мы ведь даже не пара.

Ради бывших жен так не стараются. Многозначительная улыбка Антина Тана вновь слепит мое воображение. Касаюсь драгоценных камней на шее.

Млею от осознания того, что как минимум двое мужчин верят в меня намного больше, чем я сама. Щеки краснеют от стыда. Если они верят, то я тем более обязана верить в себя. И не просто верить, я должна любить себя.

Жизнь течет, обстоятельства меняются, люди приходят и уходят, но мы всегда у себя остаемся. Мы самое ценное богатство, что у нас есть. Мы и есть счастье.

Выпрямляю спину, расправляю плечи. Предпоследняя модель покидает кулисы. Я остаюсь одна. Медленно выдыхаю, отпуская засидевшуюся темноту из грудной клетки. Пальцы все еще подрагивают, но, по крайней мере, я могу с легкостью отрывать ноги от земли.

— Пошла, — командует координатор показа.

Делаю смелый шаг вперед. Яркий свет софитов слепит глаза.

Первая точка в самом начале подиума или так называемой «сцене». Самая широкая