Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори

Поппи не стоялось на месте, и она сделала еще один шаг к пляжу. Что будет, если пробежать по всем этим полотенцам, скатертям для пикников, снося песочные замки, вбежать в море и уйти под воду? Сколько пройдет времени, прежде чем спасатель поймет, что происходит?

– Не надо делать из нее мученицу, папа, – произнесла Поппи, снова повернувшись к отцу. – Мне совсем не нравится эта новая история.

– А если она такой и была?

– Не была. – Поппи хотелось шагать дальше. – Пап, я пойду…

– Я с тобой. Мне нужно тебе кое-что сказать. – Отец поднялся на ноги. – Т-ты ведь наша малышка, и мы все хотели т-тебя защитить. Особенно твоя старшая сестра.

– М-м. – Поппи повернулась к нему и наморщила нос, пытаясь придумать, с чем согласиться, чтобы закончить разговор.

– Тебе ведь казалось, что мы тебе не обо всем рассказываем?

– Шутишь? Казалось, конечно! Я вечно все последняя узнавала.

– Может быть, мы подозревали, что ты предпочтешь не знать, – вздохнул отец Поппи. – Я сам такой. Всегда п-предпочитаю не знать. А иногда, когда люди говорят мне вещи, которые я очень не хочу знать, я им даже не верю. Но невозможно вечно редактировать реальность вокруг себя. Отворачиваться от правды, не слушать какие-то голоса.

Поппи смотрела на верхушку маяка, еле видную с той точки, где она стояла. Она прищурилась, но не потому, что ей мешал свет, а потому, что совершенно не понимала, к чему клонит отец.

– Ну так что, пойдем?

– Помнишь, как Маргарита побрила вам головы? – спросил отец.

– Ну разумеется. – Поппи сделала долгий вдох, и они с мучительной медлительностью двинулись вперед. Казалось, не так давно папа ходил капитаном на спасательных шлюпках местного общества спасения на водах, а теперь еле передвигал ноги.

– А почему она это сделала, помнишь?

– Якобы из-за мужских взглядов, но на самом деле для привлечения внимания и из садизма.

– Да, именно, мужские взгляды, – сказал папа, игнорируя остальные слова Поппи. – А почему, как тебе кажется, ее беспокоили мужские взгляды?

– Да понятия не имею. Пап, это почти тридцать лет назад было, мне без разницы.

– Все началось с одного мужского взгляда. Конкретного. Грег Маккейд. Мистер Маккейд. Помнишь его?

– Нет.

– Он преподавал естествознание у вас в школе, и…

У Поппи от удивления вырвался смешок. Она остановилась и изумленно посмотрела на отца.

– Тот самый учитель естествознания? – Опять этот ужасный учитель, которого внезапно упомянула Джетта, когда Поппи спросила ее про ту историю с бритьем головы.

– Да, он самый.

Поппи опустила голову, но продолжала исподлобья поглядывать на отца, ожидая, пока он объяснит. Он молчал, и она выпалила:

– Папа?

– Что ты о нем помнишь, Поппи?

– Да ничего! Ну, практически ничего. Он у нас не преподавал. Ни у одной из нас. – Поппи порылась в памяти. Что там люди рассказывали? – Он иногда заставлял девочек в своем классе сидеть у него на коленях, да? И пульс у них проверял на бедре, а у мальчиков на запястье. А потом… полиция что-то нашла в его компьютере? Вроде его потом посадили, или как-то так. Не знаю. А… с чего ты вообще его вспомнил?

– Помнишь, как вы ездили на велосипедах в магазин ракушек?

– Да, конечно! – Магазин ракушек давно закрылся, но в детстве они его обожали. Там продавались экзотические раковины явно не из Девона – огромные каури тигрового окраса и розовые стромбусы. А еще конфеты, открытки, магниты для холодильника и сувениры для туристов.

– Однажды летом вы туда п-поехали покупать конфеты – а потом оказалось, что нет.

Поппи заморгала.

– В каком смысле?

– Тебя там не было, П-поппи. Маргарита сказала, что ты просто исчезла.

– А? Что? Я?

– Она вышла из магазина и обнаружила, что ты сидишь у Грега на коленях, сказала… его рука была на твоей ноге, и она на него заорала, чтобы он оставил тебя в покое. Он послушался, но выругался вполголоса. Потом встал и собрался уходить, а Маргарита вскочила на велосипед и врезалась в него. Она сделала ему больно. У него кровь шла. П-помнишь?

– Нет! Ничего я не помню! Понятия не имею, о чем ты говоришь! – Но Поппи невольно прижала руки к животу. Она не помнила. Но почему она так ясно видела сейчас мужчину, который корчился от боли у дороги и обзывал Маргариту последними словами?

– Твоя сестра пришла домой и рассказала мне обо всем, но я сначала не понял, почему она так расстроилась. Потом она рассказала мне про слухи в школе, и я понял, что она ненавидит Грега. Считает его очень плохим человеком.

– Так что, она нас обрила из-за того, что учитель-педофил посадил меня к себе на колени, это ты хочешь сказать?

– Мы не думали, что он преступник, Поппи. Никто не думал. Его все очень уважали. Он вместе со мной волонтерил спасателем. Я поговорил с другими родителями о том, что сказала М-маргарита, но никто ничего такого не слышал. А вы двое были такие выдумщицы с этими вашими постановками. Я пошел к Грегу и спросил его, но он сказал, что п-просто разговаривал с тобой о школе, а Маргарита внезапно на него напала. Повредила ему ахиллесово сухожилие, довольно сильно. Он еще и хромал.

– То есть все превратилось в ее слово против его слова? И ты поверил этому скользкому типу, а не своей дочери? – Солнце затянули тучи, стало гораздо прохладнее. Поппи задрожала и стала растирать себе руки.

– Д-да. И наказал Маргариту, посадил ее под домашний арест.

– Ясно. Понятно. Это ужасно гадко и отвратительно, честно говоря, меня от этого подташнивает. Еще одна вещь, которую надо понять и принять. Просто замечательно.

– Это еще не конец истории, дорогая. Д-для Маргариты все только началось. Она не могла поверить, что взрослые