Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори

ничем ей не помогли. Так что она начала п-принимать свои меры, хотя мы с твоей матерью замечали только п-плохое п-поведение. Бритье головы, вспышки гнева. Но на самом деле она начала общаться с Грегом через мессенджер в нашем компьютере…

– Что, прости? Что-о-о? Она общалась с этим учителем онлайн?

– Она твердо решила его поймать. И поймала, – сказал отец Поппи уже увереннее. – Она собрала откровенные сообщения Грега. Вы тогда все часами болтали друг с другом по мессенджеру, и мы думали, что она тоже общается с подругами. Но на самом деле она общалась с Г-грегом от лица выдуманной д-девочки. Она не посылала ему никаких фото. Но собрала все его п-просьбы и много часов груминга. Все распечатала. Потом позвонила на горячую линию поддержки для детей, и там ей сказали показать все нам. Это было просто… омерзительно. Когда мы увидели, какой он на самом деле. Мы с твоей матерью пошли вместе с Маргаритой в п-полицию. Я никогда себя не прощу за то, что вынудил твою сестру организовать охоту на живца в двенадцать лет. И думаю, она полностью простила меня только… только в конце… в больнице.

Пытаясь переварить услышанное, Поппи то и дело поглядывала на море. Она сделала шаг в ту сторону, потом еще один. Отец шел рядом.

– И мама все это знает?

– Когда правда вышла наружу, она была потрясена, но простила меня, потому что твоя мать – ну, это твоя мать.

Поппи, моргая, смотрела на пляж и на спасателя на вышке, который наблюдал за купающимися, задрав ноги.

– И мама по-прежнему пекла печенье, красила губы и приплясывала как ни в чем не бывало?

– Твоя мама такая, какая она есть, П-поппи, не вопреки тому, что мир вокруг нее сходит с ума, а именно из-за этого. – Глубокая боль и вина в голосе отца сменились упреком. – Так она сражается. Ее жизнь вовсе не так легка, как может показаться.

Они шли молча, пока не дошли до смотровой площадки. Именно там Поппи сделала те снимки сестры, где она глядит на золотые тучи и море, тот портрет в рамке у нее на стене. Была в этом какая-то ужасная логика – много лет спустя разбитые осколки прошлого выносило на берег, словно сглаженное морем стекло.

– А Джетта знает?

– Да. Мы думаем, Джетта каким-то образом участвовала во всей этой операции, хотя Маргарита всегда это отрицала.

– Что случилось с Грегом? Он попал в тюрьму, да? – спросила Поппи, встряхнув головой. Внутри у нее тоже все тряслось.

– Да, на какое-то время. Но мы слышали, что он погиб вскоре после того, как вышел на свободу. Несчастный случай на мотоцикле.

– Когда? – Поппи развернулась к отцу. Они посмотрели друг другу в глаза и прочитали мысли друг друга.

– Маргарита тут ни при чем, Поппи, – сказал отец, и в уголке его губ чувствовалась тень улыбки. – Просто несчастный случай.

Поппи посмотрела на небо, на носившихся там чаек. Она невольно улыбнулась, представив себе сестру в кожаном прикиде, которая мчится по шоссе с намерением убивать.

– У Маргариты всегда была одна цель – защитить тебя. – Отец приобнял Поппи. – Иногда она делала что-то необдуманное и опасное, но это потому, что с более глобальной точки зрения на добро и зло ей это казалось правильным. Она никогда бы не сделала ничего, чтобы причинить тебе боль, а если с этой ужасной историей с Сэмом у тебя ощущение, что сделала, – может, со временем ты посмотришь на это по-другому. На расстоянии очертания меняются.

Что-то рвалось изнутри Поппи – новое ощущение, новое понимание. Она сделала шаг назад. Потом бросилась бежать. Большими шагами, задыхаясь. Она промчалась через два поля, через калитку, мимо паба. Мимо бухты с ручьем, через который они прыгали, ощущая себя бесстрашными. Она бежала до самой церкви, до могилы сестры.

– Я знаю, я знаю… – выдохнула она. – Я знаю, что ты сделала. И я знаю, что ты сделала это для меня.

36

Среда, 9 июля

Джейк

– Привет, – сказал в домофон женский голос, – Поппи попросила меня зайти. Я ее подруга.

– А, привет! – Джейк посмотрел на часы: 7.56 утра. К счастью, новая и улучшенная версия Джейка, Джейк 4.0, уже больше часа не спала. Джейк уже написал утренние страницы, согласно рекомендациям «Пути художника», который наконец начал читать, на двадцать лет позже всех остальных. Сделал пятьдесят отжиманий – почти, округлил сорок три – и приготовил на завтрак вкусный смузи с двойным шоколадным протеиновым порошком и порцией миндального масла.

Джейк нажал на кнопку домофона и открыл дверь квартиры. Навстречу ему по лестнице поднялась невысокая женщина в длинном свободном оранжевом сарафане на плетеных лямках.

– Привет. Я Джетта. – Она вошла и, не глядя ему в лицо, сразу пошла к двери в спальню Маргариты. Демонстративно проверила, заперта ли она. Джейку стало мучительно стыдно. Джетта повернулась к нему: – Мы уже встречались – когда ты обмочился в клубе.

Она прошла в гостиную и села на дальнем диване, прямо по центру.

– О господи. Правда? Черт. Ну… оказалось, что мне подлили наркотиков. Много наркотиков, так что… – Джейк умолк, потому что Джетта, похоже, его не слушала. Она с явным подозрением осматривала комнату, приподняв одну бровь и уголок губ. – В общем… – Он попытался сохранять спокойствие. – Как Поппи?

– Я по поводу Поппи и зашла, – сказала Джетта. – Она попросила меня убедиться, что ты готов выехать в выходные. У нее здесь встреча назначена, и ей нужно все привести в порядок.

Джейк уставился в окно, перед которым сидела Джетта, и сосредоточился на том, как качаются листья каштанового дерева на той стороне улицы.

– Да. Конечно. Я уеду в субботу, никаких проблем. – Он надеялся, что звучит позитивно. И симпатично. – С ней все в порядке? Я за нее волнуюсь.

Джейк скучал по