Муж на сдачу - Натаэль Зика

— Ваше Сиятельство, вы так побледнели, вам нехорошо? — Визар подхватил графиню под руку и бережно усадил её в кресло. — Миледи, не волнуйтесь, мы все выясним.

Мариэта покачнулась, ухватившись рукой за стул.

— Рита, тебе плохо? Белая вся… Быстро неси три порции успокаивающего отвара! — приказал Цилен.

— Бред! — решительно заявил Визар. — Брачная вязь пропала не сегодня, а следы дара — сегодня. Граф умер, детям не с кем делиться магией. Потом, простите, миледи, но вы ведь вышли замуж за графа, уже не имея силы. Значит, дар графа не мог взаимодействовать с тем, чего нет и, если верить манускрипту, у вас не могли получиться особенные дети. Кстати, Цилен, необходимо, срочно, найти этот трактат, я тоже должен его изучить. Вы помните, где его оставили?

— В императорской библиотеке, разумеется, — тут Цилен заметил замершую у дверей зельеварку и рявкнул:

— Рита, быстро за отваром!

Мариэта очнулась и на подгибающихся ногах отправилась за снадобьем, лихорадочно обдумывая, что могло случиться. Это целители не в курсе, что граф жив, а она беседовала с Михаэлем два дня назад. Неужели, за это время с ним произошло непоправимое, он в опасности, поэтому дети поделились с ним силой? Ей немедленно нужно уединиться и воспользоваться переговорником, иначе, она сойдет с ума!

Обращаю внимание, что в предыдущую проду внесены существенные изменения, поэтому рекомендую перечитать.

— Куда это ты спешишь? — раздавшийся над ухом голос заставил вздрогнуть и завертеть головой.

Экономка!

— Мэтр Цилен приказал срочно принести одно снадобье, — ответила Мариэта, не сбавляя шага.

— Остановись, когда с тобой разговаривают, — строго продолжила Приния. — Объясни, что случилось, зачем целителям снадобье, и какое именно!

— Мне приказано поторопиться, ари, — Мари почти добралась до своих комнат, рядом семенила экономка, не желая отставать. — Простите, если веду себя непочтительно, но ослушаться мэтра я не могу.

— Если ты не забыла, то графиня платит тебе столько же, сколько и мэтр, потом, ты живешь в замке графини и служишь ей, поэтому обязана, в первую очередь, слушаться меня!

Мариэта даже головой потрясла — сногсшибательная логика!

— Я и тороплюсь, потому что снадобье нужно миледи, а вы меня отвлекаете! — возмутилась женщина и вздрогнула в очередной раз, потому что экономка схватила её за руку, приблизившись вплотную, и прошипела в лицо:

— Ты должна слушаться меня! В первую очередь — меня!

Холодное и липкое щупальце прикоснулось к голове, поползло, обволакивая. Мариэта почувствовала, как слова вонзаются в мозг.

Да, да! Она должна слушаться экономку!

Что-то на краю сознания ещё сопротивлялось, зельеварка покачнулась, и вдруг поток силы хлынул в неё откуда-то извне, сбросив наваждение.

— Слушаться вас? — переспросила Мари, всматриваясь в лицо собеседницы: экономка только что ментально воздействовала на неё? С ума сойти, какой редкий и ценный дар, она читала о менталистах в одной из принесенных Дерешем книг. Что же нужно этой женщине, она друг или враг? И как у неё самой получилось сбросить внушение, если в книге написано, что ни один одарённый, у кого всего одна стихия, не способен сопротивляться ментальной магии? Одна стихия? Мариэта еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть, выдав себя, ощутив, что силы у неё существенно прибавилось. Очень существенно!

Не отпуская руки женщины, Приния продолжала шептать:

— Меня! Только меня! Я — главная, я — хозяйка!

— Вы — хозяйка, — повторила зельеварка, поддержав менталистку, решив отложить выяснение своей устойчивости попозже. Еще ведь надо с Михаэлем связаться, и целители ждут её с отваром, а тут экономка прицепилась.

— Какое зелье тебе приказали принести и почему?

— Успокаивающий отвар, графиня часто плачет.

— Хорошо, — экономка, казалось, удовлетворилась ответом. — У тебя есть готовый отвар?

— Есть.

— Есть листья камнецветки и соцветия голубиной травки?

— Конечно, есть.

— Где ты их применяешь?

— Листья камнецветки хорошо помогают быстрому очищению лона после родов, а соцветия травки — предохраняют от нежелательной беременности.

— Ты сегодня же выльешь то, что приготовлено заранее, и заново сваришь снадобье для успокоения нервов и укрепляющий отвар, который графиня пьет каждый день.

— Да, ари.

— В каждое из снадобий ты добавишь листья камнецветки и соцветия голубиной травы.

— Д-да, ари, — чуть запнулась зельеварка. — Добавлю и то и другое одновременно?

— Именно.

— Но их нельзя смешивать! Если такое снадобье выпьет беременная женщина, она выкинет.

ch1-18.xhtml

— Твоё дело слушаться, что я говорю, а не рассуждать! Ты сделаешь, что я приказала, и с завтрашнего дня миледи будешь подавать отвары с камнецветкой и голубиной травой, — ледяные щупальца снова скользнули в голову. — И ты никому не расскажешь, что я тебе приказываю. Ты забудешь нашу встречу, но будешь помнить приказ и не посмеешь его ослушаться.

— Да, ари.

— Иди!

Удовлетворённо посмотрев в спину уходящей Мариэте, Приния довольно кивнула головой и отправилась в сторону покоев миледи. Слава Единому, с девчонкой вышло все проще некуда. Зря она так долго осторожничала и выжидала, надо было сразу применить внушение, графиня давно бы уже потеряла детей.

Но всё равно, что-то есть в этой зельеварке неправильное, что-то настораживающее. Надо будет пристальнее к ней присмотреться и избавиться от неё при первой же возможности.

* * *

Поиски работы ни к чему не привели — никто не хотел связываться с подозрительным мужчиной, чье лицо было украшено голубыми пятнами.

Михаэлю пришлось признать — по сути, без магии, он беспомощнее младенца.

Того, хоть, родители покормят и спать положат, а что делать взрослому мужику, который не может пользоваться даром, чтобы не привлечь внимания, а руками почти ничего делать не умеет?

В чернорабочие наниматься?

Слоняясь по улицам города, перебиваясь случайным заработком — подержать лошадей, помочь донести — кому рассказать, со стыда сгоришь! — в один из дней Михаэль обнаружил, что находится на перекрестке улицы, где у него был дом для любовных встреч.

Поддавшись порыву, граф не удержался и пошел вдоль — может быть, он встретит Амину? Будет возможность расспросить её об обстановке в замке, она наверняка, следит за этим.

Амина, пожалуй, единственная близкая ему женщина из его графского окружения, которой не выгодна его гибель. Пока он жив, положение аманты прочно. Правда, он собирался разорвать с ней связь, но сказать это не успел, значит, Амина ждёт и надеется.

Грах,